Философия освобождения

Формальная красота причинности проявляется в равномерном внешнем движении, или в плавном переходе движения в более быстрое или более медленное, и особенно в соответствии движения намеченной цели, как грация.

Формальная красота материи, или вещества, прежде всего проявляется в цветах и в их композиции, в гармонии цветов. Наиболее ярко она проявляется в трех основных цветах: Желтый, красный и синий и три чистые смеси этих цветов: оранжевый, зеленый и фиолетовый, эти шесть цветов являются фиксированными точками длинного ряда цветовых нюансов, а также полюсами белого и черного.

Затем она проявляется в чистоте тона, в благозвучии голоса.

Наконец, формальная красота времени раскрывается в регулярной последовательности одинаковых или разных моментов, т.е. в регулярной мере времени. Короткое соединение таких моментов – это бар, а соединение баров – это ритм.

В ходе этого трактата мне еще не раз придется коснуться темы субъективного-красивого, а затем рассмотреть ее дальнейшие разветвления.

7.

Причиной прекрасного теперь является то, что присуще вещи самой по себе, что соответствует субъективно прекрасному, или что заставляет субъекта объективировать ее как прекрасную.

Из этого само собой вытекает объяснение красивого объекта. Это продукт вещи в себе и субъективного – прекрасного, красивого.

Или прекрасный объект – это появление причины красоты, которая кроется в вещи самой по себе.

Отношение такое же, как и отношение вещи-в-себе к объекту в концепции в целом. Субъект прежде всего не производит что-то в вещи-в-себе, не расширяет и не ограничивает ее сущность; скорее, он лишь объективирует, в соответствии со своими формами, достоверно и точно вещь- в-себе. Но как сладость сахара или красный цвет марены, хотя и указывают на вполне определенные качества вещи самой по себе, не могут быть ей приписаны, так и красота предмета имеет свое основание в самой вещи, но сама по себе вещь не может быть названа красивой.

Поэтому без духа человека прекрасное существовало бы так же мало, как без субъекта вообще существовал бы мир как концепция.