Философия освобождения

он должен вступить в совершенно бескорыстное отношение к нему: он должен быть ему только интересен.

В эстетике, как уже отмечалось, речь идет о совершенно особом отношении человека к миру, которое устанавливает особое состояние его воли. Я называю отношения эстетическим отношением, а состояние – состоянием эстетической радостью. Она существенно отличается от обычной радости.

Каждый человек способен вступить в эстетическое отношение; но переход в него происходит легче в одном, тяжелее в другом, и то, что оно предлагает, более полно и богато в одном, более ограничено и бедно в другом.

Фермер, который вечером, когда работа отдыхает, бросает взгляд на природу и созерцает, например, форму, цвет и тягу облаков, не задумываясь о пользе или вреде дождя для его посевов; или восхищается колыханием кукурузных полей, яркой краснотой колосьев на закате, не задумываясь об урожае, относится к вещам эстетически. Косильщик, который раскрывает гнездо жаворонка и теперь без интереса воспринимает красиво сформированные и пятнистые яйца или птенцов и стариков в их сильном страхе, который проявляется в обеспокоенном взгляде и беспокойном порхании туда-сюда, отбросил обычный способ познания и находится в эстетическом состоянии.

Охотник, который при внезапном появлении великолепного оленя забывает выстрелить, потому что поза, формы, походка дичи завораживают его разум, вступил в эстетическое отношение к объекту.

Это, однако, чистое, до некоторой степени свободное познание, но никак не самостоятельная жизнь духа, оторванная от воли.

Воля – это всегда и всегда единственное, что мы находим; мы можем искать, где хотим, мы можем рыться в природе так глубоко и так часто, как хотим: она всегда там, и только ее состояния меняются.

3.

Идеи раскрывают свою сущность в объекте совершенно по-разному. Если взять самую высокую из известных нам идей, человека, то он раскрывает свою сущность:

– по форме и очертаниям;

– в движении конечностей;

– в выражении лица и глаз;

– в словах и звуках.

В этом порядке внутреннее всегда яснее проявляется во внешнем; в словах и звуках оно наиболее четко объективируется. Ведь мы всегда имеем дело с объектами в мире, и только мы сами не являемся объектами для нас в нашем внутреннем мире. Это различие также очень важно для эстетики. Звук и слово имеют причину своего появления в вибрациях воли, в ее движении, которое сообщает себя воздуху.