Философия освобождения

Сначала дух направляет, то есть указывает различные направления и принимает то, которое выбрано волей. Затем он передает это чувство воле, которую он может усилить до величайшей боли и величайшей похоти.

Третье отношение, присущее только человеку, заключается в том, что контролер через самосознание дает воле возможность заглянуть в свою внутреннюю сущность.

Последние два отношения могут придать его влиянию, хотя и косвенному, огромную силу и полностью изменить его первоначальное отношение к воле. Раб, который должен только подчиняться, становится сначала предупредителем, затем советчиком, наконец, другом, в руки которого воля доверяет свою судьбу.

4.

Соответственно, к сущности воли относится только движение, а не воображение, чувство и самосознание, которые являются

конкретного раскольнического движения. – Сознание проявляется в человеке

– как чувство,

– как самосознание.

Идея сама по себе является бессознательной работой духа и становится сознательной для него только через связь с чувством или самосознанием.

Воля к жизни, таким образом, должна быть определена: как изначально слепое, насильственное стремление или побуждение, которое становится познающим, чувствующим и самосознающим через расщепление своего движения.

В той мере, в какой индивидуальная воля к жизни находится под законом одного из упомянутых типов движения, она раскрывает свою сущность в целом, которую я, как таковую, называю ее идеей в целом. Таким образом, мы имеем

– химическая идея,

– идея растения,

– идея животного,

– идея человека.

Но если мы говорим о конкретной сущности индивидуальной воли к жизни, о ее особом характере, о сумме ее качеств, я называю ее идеей par excellence, и, таким образом, у нас столько же идей, сколько индивидов в мире. Имманентная философия помещает центр тяжести идеи там, где его помещает природа: а именно, в реальном индивиде, а не в виде, который есть не что иное, как понятие, как стул и окно, или в немыслимом выдуманном трансцендентном единстве в мире, над или за миром и сосуществующем с ним.

5.

Теперь мы должны подойти к идеям в целом и к конкретным идеям в обратном порядке, поскольку идею человека мы постигаем самым непосредственным образом. Это было бы «объяснением формы вещи из ее тени», если бы мы хотели понять органические идеи через химические.

Приведенное выше разделение идей по характеру их движения мы осуществили с помощью факта беспокойного движения, обнаруженного в самосознании.