Акиль

Как ты смотришь на то, чтобы тебе периодически помогал Кирилл? Он живёт по-соседству, переехал сюда из Ростова-на-Дону…

– Что? Мне не нужна нянька! – заявила Акилина.

Она нахмурилась:

– Тем более… тем более Кирилл! Я… я его даже не знаю толком, знакомы мы с ним всего неделю…

Женщина, сидящая напротив, выпучила голубые глаза из орбит и поставила на стол оранжевую кружку.

– Имей в виду мам: я, конечно, люблю вас с отцом и все такое, но против вашей идеи! Если поедете, то я справлюсь и одна, мне никто не нужен! – девушка продолжала держать серьёзную гримасу и, повернувшись, укатила к себе, захлопнув за собой дверь.

Когда дверь комнаты неслась к косяку, чтобы закрыться, можно было заметить, как за окнами покрытыми изморозью, сверху вниз облачное небо посылало на землю холодные хлопья, на несколько тонов белее, чем пианино. Спустя десять минут, после сложившегося казуса, Акилина поняла, что ситуация получилась более, чем мерзкой. Слезы начали непроизвольно стекать по её щекам.

Сейчас играть не было никакого желания. Девушка дотянулась до круглой ручки, с замочной скважиной посередине. Появление в ней ключа зачастило последние два года; в основном это было, когда у Акилины случались конфликты с родителями, а случались они чуть ли не каждый день. Причины для этого были самые разные: от пробелов в учёбе до недопонимания, или подобных той, что случилась только что.

Она вернулась обратно, на кухню.

– Мам, прости меня, я не хотела обидеть тебя, просто пойми, что я хочу хоть немножечко свободы и чуть-чуть независимости, ничего большего я не прошу! – Акилина взяла в свою руку, полураскрытую ладонь мамы.

– Да я всё понимаю, просто тебе необходим уход. Вот скажи мне, что будет, когда еда закончится или лекарства?

– Не знаю…

Разговор матери с дочкой прервала трель дверного звонка.

– Вытирай крокодильи слёзы и пей чай, но он уже наверняка остыл… а я пойду, открою отцу.

Девушка успокоилась и тыльной стороной ладони вытерла слёзы.

На порог коридора сначала зашла рамка, укутанная в бежевую ткань, а затем мужчина ростом в метр девяносто, плюс-минус пару сантиметров. Он держал вещь в руках, спрятавшихся от холода под толстыми кожаными перчатками. Толстые, потому что были набиты гусиными перьями и грели прилично.

– Замёрз, дорогой? – улыбнулась жена, встречая мужа с работы.

– Брр, эт-т-то ещё мягко сказано, Алён! – произнёс мужчина с покрасневшими щеками, стянув чёрную шапку.