Честное слово

А, как я уже написала выше, одно из важнейших концептуальных изменений в языке последних лет состоит в том, что русские прилагательные успешный и эффективный стали употребляться не только по отношению к деятельности (успешные переговоры, эффективное лечение), но и по отношению к людям.

Поразителен здесь, конечно, и знак равенства между понятиями цвет нации и эффективные люди. Кстати, вспоминается и недавно возмутившая общество фраза о Сталине из нового школьного учебника истории – Сталин, мол, был эффективным менеджером.

В общем, эффективный менеджер уничтожил наиболее эффективных людей. Свежий взгляд на гибель Мандельштама и Вавилова.

Весной 2008 года тот же оратор сказал, причем не один раз, что “России сегодня нужны более амбициозные цели”. Было бы неверно думать, что, ставя перед страной амбициозные цели вместо привычных великих целей, Путин просто хочет блеснуть иностранным словом. Нет, тут совершенно другой смысл. Великие цели туманны, и непонятно, достижимы ли они в принципе, да и нужны ли вообще.

Амбициозные же цели с трудом, но достижимы и утилитарны. Слово амбициозный до совсем недавнего времени всегда выражало отрицательную оценку. Амбиции, как и карьера, значили, что человеком движет честолюбие или даже мелкое тщеславие.

Амбициозный карьерист был героем для фельетона, однако постепенно он становится героем нашего времени.

Тогда же, весной 2008 года, новый президент Медведев сказал в своей тронной речи:

“Чтобы Россия стала одной из лучших стран мира, лучшей – для комфортной, уверенной и безопасной жизни наших людей: в этом – наша стратегия, и в этом – ориентир на годы вперед.

Комфортной, уверенной, безопасной – похоже на рекламу автомобиля. Выше я уже написала о том, как быстро прижилось и каким важным стало в последнее время прилагательное комфортный – означающее, грубо говоря, “приятный, но без экстрима”.

Это то есть без всяких до основанья, а затем, без всяких любой ценой, без всяких сапог в океане.

То есть нам не нужны великие потрясения, нам нужна комфортная Россия. Я лично за.

Разумеется, я далека от мысли, что Путин с Медведевым или их спичрайтеры читают, скажем, мои или чьи-то еще сочинения о ключевых словах и языковых изменениях и, найдя там описание слов комфортный или амбициозный, говорят: “Ага!” – и бегут вставлять это слово в текст новой речи. Просто, видимо, действительно не мы говорим языком, а язык говорит нами.