Десятый остров. Как я нашла себя, радость жизни и неожиданную любовь

Это был Морайш, жилистый, энергичный португальский иммигрант. Если и есть на свете человек, у которого каждое слово звучит с заглавной буквы и с восклицательным знаком, то это Морайш. Быков звали Аманте и Бриллианте. Между ними было явное сходство, оба – красные голштинцы с белой звездочкой на лбу. Они еще не полностью возмужали – двухлетки, бычки-подростки, весившие каждый больше 800 килограммов. Морайш отдавал им по-португальски команды – налево, направо, – и они слушались. И включал своим любимцам на ночь радио на португальском языке, чтобы им не было одиноко.

Я попросила Морайша провести этот день как обычно, а я буду наблюдать.

– Вем пара ка (идите сюда, ко мне), – сказал он быкам по-португальски, и они подошли.

Он поднял деревянное ярмо, вырезанное одним из его кузенов, и надел им на шеи. Прикрепил его к платформе, стоявшей на шести резавших землю металлических дисках. Поднял высоко перед собой палку и зашагал вперед, точно тамбурмажор [1 - Тамбурмажор – главный полковой барабанщик во французской и некоторых других (австрийской, русской, шведской) армиях.

Он дрессировал их, не прибегая к методу кнута и пряника. С самого телячьего возраста выгуливал своих бычков, учил командам «налево», «направо», «стоять», используя палку как визуальную подсказку.

– Эти животные такие умные, не поверишь! И они меня любят. Эти быки любят меня. Если я готов идти – они готовы следовать за мной, – говорил он.

Аманте лизнул его, словно подтверждая сказанное.

Морайш обходил свое поле с палкой в руке. Быки тащили за ним платформу с дисками, взбивая тучи пыли; те оседали, являя глубокие борозды. Солнце сияло как апельсин. Мужчина, животные и вывороченная земля напоминали фреску времен Великой депрессии, прославляющую крестьянский труд прошлого.

Через некоторое время Морайш остановился, подбежал к переносному холодильнику, схватил банку пива, вскрыл ее и запрыгнул на платформу, чтобы завершить вспашку.

Постучал палкой по латунным наконечникам, защищавшим бычьи рога.

– Левантен а кабеса (подними голову), – сказал он им, и они повиновались.

Зазвонил его телефон, и Морайш покатился на платформе по полю, ведя деловой разговор и ловко управляясь с пивной банкой, телефоном и двумя быками. Кто-то проехал мимо на пикапе, и Морайш помахал водителю рукой с зажатым в ней телефоном.

Морайшу с быками потребовалось три часа, чтобы вспахать участок, на который у трактора ушло бы сорок пять минут.