Второй шанс умереть. Детские травмы как источник силы

И только голос лектора об окончании урока возвращал меня из мечтаний о Тане в реальный мир, который меня не особо радовал, но что-то я забегаю вперёд.

Латынь! Бьюсь об заклад, спроси меня месяц назад на улице, я бы и двух слов не смог связать, а тут я бегло читал написанное, и каждая строчка пугала больше предыдущей. Читаю:

«Отец, я понял, что не готов и вряд ли буду готов! Мне требуется прилагать неимоверные усилия, чтобы не раскрыть себя, и я прошу… прошу дать мне второй шанс. Я готов сделать что угодно, но только не отрабатывать своё наказание тут, на Земле.

На слове «Земле» я с недоверием посмотрел на молодого пацана. На вид ему было лет 19. Юное, совсем невинное лицо, пепельного цвета волосы, слегка выпирающие скулы и пронзительно голубые глаза.

Я привстал с места и встал напротив него. Вытянув вперед руку, я помахал кистью перед его носом. Да нет, городской сумасшедший какой-то, я-то уж подумал…

Повернувшись, чтобы сесть на место, я сделал шаг и чуть было не упал, зацепившись за что-то ногой.

Интерн, сидевший до этого со скрещенными ногами, выпрямился, и я задел его кроссовок. Сев на корточки в покачивающейся скорой, я наклонился к его левой ноге и осторожно тыкнул её пальцем.

Палец прошёл сквозь кроссовок, и, разочаровавшись, я вернулся туда, где сидел.

Женёк ехидно улыбался, уставившись в телефон и не переставая тыкая пальцами в экран, а интерн продолжал вести записи. Читаю дальше:

«Ты же знаешь, я не виноват в случившемся.

Для чего? Чтобы страдать? Находясь вдали от дома, я теряю свои силы, чувствуя, как они покидают меня… Кажется, ещё чуть-чуть, и я стану обычным человеком.

Сегодня со мной произошла странная вещь. Приехав на…»

Заскрипев тормозами, скорая резко остановилась, и мои спутники в один момент оторвались от своих занятий: Женёк от телефона, а интерн от записей в тетради.

– Да, увидимся, Серёга! Ребятишкам привет передавай.

Открыв задние двери, старший медбрат с сигаретой в зубах впустил солнечный свет, от чего пылинки в салоне заплясали в удивительном танце.

– Ну, последний рывок и на обед. – старший медбрат хлопнул в ладони, дав сигнал вылезать и браться за носилки.

Выносили моё тело уже втроём. Старая, построенная в советское время больница вселяла неприятное ощущение, от чего я поёжился и пошёл чуть позади медбратьев.