ЗАГОВОР ПРОТИВ ЗАГОВОРА: ГКЧП-3. КНИГА ПЕРВАЯ

Он рассчитывал в начальственной манере озадачить товарищей «в общем и целом»: всем и ничем конкретно – и объявить повестку дня исчерпанной. И вон, что получилось! Нет, он не исключал оппозиции, но совсем небольшой, домашней, почти комнатной. А встретиться пришлось, если не с заговором, то с настоящим бунтом! И как встретиться: грудью – в грудь, лицом – к лицу! Ну – как «в штыковую»!

– Откуда известно?

Крючков усмехнулся – совсем не почтительно к хозяину кабинета.

– От Шенина. Если бы Вы, Михаил Сергеевич, согласились с нашим предложением позвать его на это заседание, он во всех подробностях рассказал бы нам о телефонном разговоре с Председателем Верховного Совета.

– Фу-у-у! – демонстративно шумно, даже картинно, выдохнул Горбачёв. – Ну, навалились!

На лице президента играла добродушная улыбка. Обстановка за столом мгновенно разрядилась: никто лучше Михаила Сергеевича не умел гасить эмоции и сглаживать противоречия. По части удавления конфликтов в зародыше президент не знал себе равных.

– Михаил Сергеевич, ну, Вы же не хуже любого из нас знаете ситуацию! – первым обрадовался благотворной перемене с Горбачёвым Крючков.

– Лучше! – добродушно «отредактировал» Горбачёв. – Лучше любого из вас по отдельности – и всех, вместе взятых!.. Кстати, ты сегодня не представил мне папку с докладной и обзором.

– Я хотел лично, Михаил Сергеевич.

Извиняясь и заверяя «в одном наборе», Председатель КГБ молитвенно обложился руками.

– Могу – прямо сейчас!

– Не надо!

Горбачёв поморщился, и нетерпеливо защёлкал пальцами.

– Дай сюда!

Крючков немедленно передал папку – и Михаил Сергеевич углубился в чтение. «Углубился» специфически – посредством «забега по верхам»: скользнув глазами по тексту сверху вниз. Но на последней строке Генсек-Президент задержался – и лицо его непритворно посерело.

– Опять ты – со своим чрезвычайным положением…

– Не со своим, Михаил Сергеевич!

Крючков «не по уставу» перегнулся через стол, не по возрасту энергично подавшись в направлении Горбачёва.

– С нашим!

Поправка была существенной: ведь даже кандидатуры членов ГКЧП ещё тогда, в марте, утверждал лично «Михал Сергеич». И Горбачёв опять загулял пальцами по столу. Ожидая «высочайшей резолюции», избранные во все глаза смотрели на вождя. Положение «Михал Сергеича» было незавидным, ибо выбор был невелик: или – «да», или – «нет».