Шишки жизни, как убрать

– И поэтому я сегодня, раз уж остаюсь ночевать, прослежу, чтобы уроки были выучены.

Лена смотрела с мольбой на отца. И он так же смотрел прямо ей в глаза. Отец и дочь знали прекрасно, что кто, как не Лена, заслуживает отдых, особенно в пятницу. Быть может, пиво, быть может, слова Юрки, быть может, особая атмосфера вечера, быть может, подавляемая много месяцев обида на злостное вмешательство Елизаветы Михайловны в воспитание первоклассницы-дочери дали о себе знать, и он довольно грубо ответил:

– Не вам это решать.

«Одной упущенной возможности достаточно», – думал он об отчисленной ученице. А Лена, услышав внезапные слова поддержки, даже зажмурилась, подтянув ножки в розовых колготках на диван и обхватив их руками. Андрей продолжал:

– Сегодня уроки она не будет учить вообще. А вам лучше идти домой и отдохнуть, день у всех был нелегкий.

– Как? – только это и смогла вымолвить теща. – Как будто ты, Андрей, в состоянии о ней заботиться, как будто ты сможешь приготовить… – но она не смогла договорить, так как он впервые в жизни повысил на нее голос.

– Смогу, очень даже смогу! Хватит относиться ко мне, как к мальчику!

И неожиданно для себя Андрей взял пульт от телевизора и сделал звук в мультфильме о трех богатырях еще громче, от чего грохот начавшейся схватки со Змеем Горынычем заполнил всю комнату.

Подбородок у Елизаветы Михайловны затрясся, она как-то съежилась, прищурилась. Андрей с трудом понимал, что на него нашло, но в душе осознавал, что выигранная им битва будет проиграна непременно, так как в семье две женщины и одна активно поддерживает другую во всем.

– Хватит таким тоном говорить! Я столько сделала для вашей семьи! Если бы не я, вы бы давно разбежались, и Леночка не была бы такой талантливой и умной!

– Нет, – в голосе Андрея появились стальные нотки, – не ваша это заслуга. Уже поздно, вам пора.

Телевизор гремел на всю комнату, а все присутствующие в ней молчали. Теща опомнилась от столь агрессивного и непривычного для нее обращения не так быстро.

– Черная твоя неблагодарность, Андрей! Нет у тебя совести.

Он молчал. Слов больше не было. Собрав свои вещи и торопливо одевшись, Елизавета Михайловна скрылась за дверью. Ушла. Но спокойнее не стало.