Рука Фатимы

…За спиной раздалось шарканье домашних туфель. Панагорин, наконец, поднялся и вышел на кухню. Заспанный, отчего казался еще менее привлекательным, чем обычно. Впалые щеки, мешки под глазами. Голова крупная, а нос и рот мелковаты. Впрочем, сегодня Майка смотрела на отчима почти с симпатией. В быту такой беспомощный, зависимый – ни одежду погладить, ни приготовить себе сам не способен.

– Маечка, умница, чтобы я без тебя делал. – Сказано было с умилением, которое почему-то царапнуло девочку.

– Умер бы, наверное.

Панагорин почесал в затылке.

– Умер бы, да. Мы с тобой… должны вместе, понимаешь?

Уж лучше бы Илья Петрович промолчал. Его банальные, хотя, может, и искренние фразы побуждали Майку забыть про благие порывы. Хотелось запустить в отчима молочником, послав его куда подальше. Но она умела сдерживать себя и, повернувшись к Панагорину спиной, буркнула: «Понимаю».

– Вот и ладушки, – обрадовался Илья Петрович. Закружил по комнате, собираясь еще что-то сказать.

– Деточка, родная… я буду тебе настоящей папкой… – Его губы противно щекотали ухо, и хотя Майку всю передергивало, она сдержалась и на этот раз, позволив себе самую малость:

– Почисти зубы, папа.

– Да, да, как же я и забыл, – растерянно закивал Илья Петрович и затрусил в ванную.

III

В тот же день, в кабинете российского посла в Пакистане Матвея Борисовича Харцева состоялось совещание.

– У нас все готово. Все распределены по группам, – это говорил Бекетов, пятидесятилетний татарин: лобастый, крепкий, со снисхождением относившийся к дипломатам. Тем только каблуками щелкать, да на приемах раскланиваться, а настоящую работу делают сотрудники спецслужб. Особенно резидент не любил, когда его людей привлекали к обслуживанию официальных мероприятий, даже если речь шла о президентском визите.

– А где будет штаб? – поинтересовался Харцев.

– В «Марриотте», – без запинки отрапортовал Джамиль Джамильевич. Еще не старый, но с пузцом, брыластый, уверенный в собственной непогрешимости. Роста невысокого, походка – шаркающая. Так ходят люди, которым в задницу вставили швабру, да забыли вынуть. С первых лет своей карьеры в МИДе он взял себе за правило никогда не перечить начальству.