Рука Фатимы

Они неспешно раскачивались, а сильный и властный мужчина беззвучно плакал.

За ужином Панагорин произнес по-мужски гордо:

– Теперь ему крышка, этому кабану. Мы такие документы нарыли, что он не отопрется. Ворюга…

Майка еще не знала, что отчим связан со спецслужбами и располагает более существенными возможностями, нежели обычный дипломат. Но ее покоробило нескрываемое злорадство в его голосе.

Панагорин осушил рюмку, закусил огурчиком и продолжал разглагольствовать.

– Дурак он, дурак. Мог бы и дальше воровать, копить на обеспеченную старость, я что, против? Но за то, что посмел… Оскорбил тебя, любимая… – он потянулся к жене с намерением ее поцеловать.

Таня вздрогнула, когда влажные губы мазнули ее по щеке.

– Я бы предпочла, чтобы ты дал ему в пятак. Тогда. Сразу же.

После такой отповеди Панагорин счел за благо отправиться в постель, а мать долго сидела на кухне, курила и пила водку. Временами бросала взгляд на лежавшую перед ней фотографию, изображавшую мужчину в джинсах и майке.

Он красовался с рюкзаком за плечами на склоне какой-то горы и весело улыбался. Наверное, во время похода или пикника. Смотрелся этот самоуверенный тип недурно: темноволосый, хорошо сложенный, с правильными чертами лица. Глаза серые, как у Майки. Хотя по снимку трудно судить. В его физиономии угадывалось еще что-то… пожалуй, упрямство, твердость характера.

Тогда шестилетняя дочка фыркнула: «Воображала», за что немедленно получила подзатыльник. Таня выпила, только этим и объяснялась ее откровенность: «Этот воображала – твой отец».

Так Майка узнала о тайне своего рождения.

Дальнейших подробностей не последовало: мать прогнала Майку спать. И позже с явной неохотой затрагивала эту тему, хотя дочь снедало любопытство. Она не раз интересовалась «настоящим папой». Из отдельных слов и недомолвок складывался его образ. Ухаживая в свое время за мамой, он был не прочь на ней жениться, но тянул, учитывая какие-то там свои обстоятельства. История с беременностью их здорово рассорила, и когда он все-таки созрел и сделал предложение (Майке в то время исполнилось два года), то получил категорический отказ.

В одно прекрасное утро, уже в пакистанской столице, Исламабаде, когда мама и дочь, не торопясь, пили кофе, Таня поинтересовалась, не хочет ли Майка познакомиться с отцом. Майка пожала плечами и лаконично ответила – «можно». Знакомство с отцом представляло известный интерес, однако не факт, что могло изменить жизнь к лучшему.