1945: Черчилль+Трумэн+Гиммлер против Сталина. Книга первая

Шелленберг резко подался вперёд всем корпусом, едва ли не перегнувшись через стол.

– «Вчера – рано, завтра – поздно, значит – сегодня!». Вы, рейхсфюрер, конечно, слышали это выражение. Как раз – о нашем с Вами случае. Я скажу больше: для нас с Вами это – не выражение, а установка. Потому, что кто не успел – тот опоздал!

Нервным движением руки Гиммлер сдёрнул с носа очки, вынул из нагрудного кармана носовой платок, но, вспомнив, что только что производил «зачистку» стёкол, нервно забегал пальцами по столу. По опыту своего общения с рейхсфюрером зная, что сейчас давить на Хозяина – себе во вред: можно пережать – Шелленберг молча ожидал «дозревания» шефа.

– Немедленно, говорите…

Гиммлер перестал блуждать взглядом.

– Нет, Вальтер: придётся обождать.

– Рейхсфюрер…

Шелленберг нетерпеливо стал приподниматься в кресле, но Гиммлер первым оказался «на слове»:

– Назревают события.

– ???

Раскрыв рот – уже явно не для слова – бригаденфюрер водворил седалище на место.

– Заговор, Вальтер.

– Против…

Шелленберг скосил глаза на портрет Гитлера, висевший на стене за спиной у рейхсфюрера. Гиммлер молча смежил веки.

– И Вы знаете о нём?

– Знаю.

– И как давно?

– Достаточно – для того, чтобы войти в курс дела и «сориентироваться по месту».

Лицо Шелленберга прояснилось.

– Вы хотите сказать, что…

– Да, Вальтер: всё – под контролем.

Впервые за время беседы на лицо Гиммлера просочилось некое подобие самодовольства. Чувствовалось, что он был, как минимум, удовлетворён состоянием и перспективами вопроса.

– Если фюрер падёт жертвой заговора, он не останется неотомщённым…

– Вы это – аллегорически, или…

– «Или», Вальтер!

Первая за разговор усмешка слегка тронула губы рейхсфюрера.

– Как говорят большевики, «страна должна знать своих героев». И она их узнает. В своё время. А сейчас достаточно того, что о них знаю я. И много больше того, чем им хотелось бы.

Шелленберг снова всем телом подался вперёд – вместе с вопросом, застывшим на губах и в глазах.

– Да, Вальтер: мне известен и состав заговорщиков, и их цели. Даже план, но только в общих чертах.

– И – когда?

Голос Шелленберга дрогнул не столько от страха, сколько от надежды на то, что «непоправимое» случится.

– Скоро, – прищурился рейхсфюрер. Хорошо, так, прищурился, творчески, словно он уже планировал свои первоочередные мероприятия.