Никто не уйдет живым

Четырнадцать

– Ну как тебе?

При виде комнаты Стефани почувствовала себя более проснувшейся, чем за весь предыдущий день. Эта спальня располагалась на втором этаже и, казалось, не была частью того же дома, в котором находились комната Стефани, кухня или ванная. Последняя была так ужасна, что Стефани не смогла заставить себя зайти туда этим утром; перед выходом из дома она просто сделала свежий макияж у себя в комнате и напялила вчерашнюю одежду.

И, словно предыдущее утро проигрывалось заново: направляясь к выходу, она услышала мужчину, шаркавшего по паркету первого этажа; должно быть, он там и жил, потому что она была уверена, что никого не слышала на лестнице, пока спускалась с третьего этажа на второй.

Должно быть мужчина два дня подряд выходил из квартиры на первом этаже и покидал дом в одно время со Стефани. Только этим утром паранойя нашептывала, что он не убегает от нее, а готовит засаду.

Стефани замерла на лестнице, услышав шаги, и не двигалась, пока не захлопнулась входная дверь.

Если это выходивший из дома мужчина набросился на русскую девушку минувшей ночью, то Стефани не желала видеть даже его затылка. Потому что в таком случае это был тот же человек, что стоял и подслушивал около двери в ее комнату после того, как закончил с соседкой.

Пока Стефани пережидала на лестнице уход жильца, она заметила полоску желтого света под дверью ванной на втором этаже. Видимо, еще одна съемщица готовилась там к рабочему дню. Это не могла быть русская девушка, потому что за свое почти бессонное утреннее бдение Стефани ни разу не слышала, чтобы дверь напротив открылась.

Прошлой ночью, когда мужчина стоял возле ее комнаты, она просидела спиной к двери часа два, а потом, около часа ночи, ее сморил сон. И за все эти два часа напряженной, настороженной бессонницы она не услышала, как он уходит. Не услышала ни звука в коридоре рядом со своей дверью. И, слава богу, внутри комнаты тоже.

Когда небо просветлело с зарей, когда Стефани вскинулась, едва ли не контуженная нехваткой сна, когда наконец приоткрыла дверь, в коридоре не было ни души и ни следа запахов или ощущений, с которыми она столкнулась ночью.

В комнате русской было тихо и темно.

Драч стоял, ухмыляясь, у изножья кровати в комнате на втором этаже, которую он так жаждал ей показать.

Стефани так и не вошла внутрь.

– Я не понимаю.

Большая гиенья улыбка Драча переросла в противный, булькающий мокротой смех.

– Она твоя, девочка. Если хошь. За ту же цену, все дела.