Никто не уйдет живым

Мужика нет. Друзей нет…

– Что? Что вам нужно? – терпеть это перечисление ее жизненных неудач было невозможно; Стефани скорее залила бы уши горячим воском, чем выслушала еще хоть слово.

Лампы выключились. Ей хотелось, чтобы выключился Драч. Он опять ударил по выключателю.

Когда свет вернулся, домовладелец, казалось, был поражен, что очутился в такой беспросветной тьме. Потом прищурился – как хитрый змей, – подумалось ей, но полуулыбка не покинула его лица. Драч очень медленно произнес:

– Я к этому и веду.

Она подняла руки:

– Что? Я могу забрать свой залог, да?

Он поднял палец, словно говорил с непослушным ребенком:

– Ай-ай-ай. Не надо за меня говорить.

– Тогда что вам нужно?

– Если пойдешь со мной, покажу.

– Зачем мне куда-то с вами идти?

– Боже, боже, у кого-то денек не задался, только не надо на мне срываться, ага, когда я тебе услугу оказать пытаюсь.

Стефани закрыла глаза. Она провела еще одну ночь в страхе и без сна, а потом очередные восемь часов простояла возле кофейни с подносом, полным кусочков кекса, и чувствовала, будто что-то внутри нее окончательно надломилось и теперь это не починить.

– Услугу? Мой залог – это единственная услуга, которая мне нужна.

– Ты прям как пластинка заевшая. – Драч перешел на противный фальцет, передразнивая ее голос, в отместку, как она полагала. – Залог. Залог. Залог.

Потом он ухмыльнулся и показал ей пеньки зубов:

– Есть штуки, за которые стоит просить деньги вперед, ага? И залог брать. Не смотри дареному коню в зубы, сестренка. Иди за мной, посмотрим, што ты об этом думаешь. Никакого давления. Я тебе ничего продавать не собираюсь. Я тебе услугу оказываю. Не понравится – я тебе даже сумки на улицу вынести помогу, потому што это же у тебя единственный выход, ага? Иначе зачем ты здесь?

Ей захотелось стать мужчиной, захотелось врезать ему по лицу.

– Пойдем, пойдем. Сюда, милая. – Драч отступил в коридор, улыбаясь ей. С этого нового расстояния его глаза казались странными, как будто сидели слишком близко друг к другу и двигались на долю секунды позже, чем нужно, словно он провел значительную часть жизни, поджаривая себе мозг травкой или клеем.

Лампы погасли, снова погрузив его в темноту.