Maгазин закрывается

 – И че? Че мне твой павильон? Павильон ты купила себе! Аферистка! Я вас знаю, вы все аферисты! Мошенники! Павильоны она покупает! А для города? Что ты сделала для города?

– Остановка, парковка…

Я выложила на стол фотографии. Он отшвырнул мои бумаги и заорал:

– Мне по херу твоя парковка! Я спрашиваю, что ты сделала для города?

Я замолчала. За окном сверкали купола. Весь город знал – Петрович поругался с настоятелем. Когда собор достроили и начали ставить ограду, Петрович затребовал от священника точно такую же для своей управы.

– Молчишь, аферистка! Я тебя спрашиваю, что ты сделала для города?

Петрович выкатил глаза и зафиксировал на минуту, как будто подсказывал мне дальнейшие реплики. Намек я поняла, до меня дошла простейшая вещь… Петрович перепутал роли, взял не свою, он сейчас играет Людовика Четырнадцатого, а значит, город – это он.

Я забрала документы и вышла в коридор. Времени на театр у меня больше не было, я позвонила мужу. Тигр рассмеялся.

– Не обращай внимания… Петрович – безобидный, он просто дурачок.

То зайцев просит отлить ему, то каких-то орлов… Подожди минут десять, я с ним поговорю.

Я снова присела в приемной возле портрета товарища Сухова. Пошатываясь, из кабинета вышли родственники ветерана. Секретарша поправила стринги, думала, я не замечу. Мне было скучно. За свои бумажки я не волновалась. Знала, что все получу от Петровича: и печатьку, и подпись. Чиновник – это ерунда, он вовсе не проблема для бизнеса, как любят писать журналисты.

Тем более смешно об этом слушать от тех, кто бизнес еще не открыл. «Я бы открыл, – говорят, – но у нас же такие чиновники…» Что делать? На то она и Земля. Место, где нет чиновников, называется рай.

Минут через десять меня пригласили снова. Петрович был уже готов, он поменял маску самодура на маску Деда Морозика и начал: «Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная?»

– Ну что же ты… Сказала бы… Постановление будет готово в четыре. Подъедешь сюда, я буду в сто двадцатом кабинете…

Я вытащила кошелек.

Петрович показал глазами, что у него повсюду камеры. Он снова нажал на селектор и вызвал бухгалтершу.

– Быстрее! Позови ко мне эту дуру!

Дура-бухгалтерша явилась через пять секунд, но все равно получила выговор.

– Бегом! Бегом! – командовал Петрович. – Плетется еле-еле… Дура!

Он кивнул на меня и дал указание:

– Сделай ей счет. Только не очень там… Они еще не заработали ничего, только открылись.