В паутине чужих заклинаний

Он протянул мне букет, но я сделала вид, что этого не заметила, и продолжила вопрошающе на него смотреть.

– Линда, – он страдальчески возвел глаза к потолку, – мне очень мешает Эмили. Само ее присутствие тут лишнее.

Я выразительно взяла подругу под руку. Даже говорить ничего не стала. Пусть не надеется, что ему удастся остаться со мной наедине. Я не знаю, кто и зачем залез в мою голову два месяца назад, но Эмми я доверяю значительно больше. Как-то с ней безопаснее.

– Линда, – расстроенно сказал Штефан, – ты меня убиваешь своим недоверием.

– В самом деле? – недоверчиво сказала я.

– Линда, почему ты мне не веришь? – с обидой в голосе продолжил он и взял меня за руку. Как-то так взял, что в памяти сразу ожили все хорошие моменты нашего романа. Не так уж и мало их было… – И все же, дорогая, я хочу поговорить с тобой наедине.

В груди разлилось тепло, показавшееся приятным ровно до тех пор, пока я не поняла, что тепло не внутри меня, а снаружи и идет от защитного артефакта.

– Штефан, при приеме на работу в магистрат ты непременно должен был подписывать бумагу, в которой запрещается использовать ментальную магию для собственных нужд.

– Разумеется, подписывал, – недоуменно сказал он и опять попытался взять меня за руку. – При чем тут это? Я слабый менталист, Дар в этом направлении почти не использую.

– Сейчас ты действуешь в пользу Гарма, не иначе, – разозлилась я от столь наглого притворства.

– Ты хочешь сказать, что я на тебя ментально влияю? – возмутился он. – Что за ерунду ты несешь, Линда?

Я чуть вывернула край выреза и показала приколотый артефакт. Эмми торжествующе хмыкнула. Не знаю, ожидала ли она с его стороны такого прокола, но сейчас, без всякого сомнения, была ему очень рада.

– Никакая это не ерунда, Штефан, – сказала я. – Ты даже за руку меня специально взял – при тактильном контакте ментальное воздействие легче проходит.

– И что я, по-твоему, хотел сделать?

– Для начала – убедить меня переговорить с тобой наедине, – уверенно ответила я. – А что ты там дальше хочешь, знаешь только ты.

Штефан смущаться не стал. Напротив, выглядел он сейчас скорее оскорбленным в лучших чувствах. Подбородок, на котором Эмми в свое время находила все признаки породистости, гордо задрался вверх.