Гимназистка. Под тенью белой лисы

Я прекрасно понимала Ольгу Станиславовну, поскольку тоже не доверяла Рысьиной, и жизнь мне успела доказать, что в этом вопросе я совершенно права.

– У нее были на то основания.

– Я ее не любила, да. Но я никогда и ни в чем ее не обманывала. Ольга была частью нашего клана, как и Лиза, и мы ни за что не стали бы намеренно причинять им вред.

– А ненамеренно?

– И ненамеренно, – холодно сказала Рысьина. – Я решила просто их напугать. Признаюсь, при этом я еще учитывала вероятность прироста магии у Лизы.

Мы со Звягинцевым часто размышляли, что можно сделать для нее. Она была милой девочкой, и мы бы с ней непременно нашли общий язык, не стой между нами Ольга.

Бабушка подмяла бы под себя внучку без тени сомнений и устроила бы ее жизнь так, как посчитала бы нужным. Наверное, что-то такое отразилось у меня на лице, потому что княгиня высокомерно вздернула подбородок и выдохнула:

– Я ее любила и не желала ей зла. Она бы точно жила лучше, чем с матерью, которая только и твердила, что ей ничего от Рысьиных не нужно.

Да, Лиза в клане ни на что серьезное не могла бы претендовать из-за своей наследственности, но она бы точно ни в чем не нуждалась.

– О любви и нелюбви можно говорить долго, но вы собирались рассказать, что же там произошло.

– Как только зашла речь об артефакте, Ольга убила себя и дочь, – коротко сказала княгиня. – Причем использовала плетение, не позволяющее призвать и допросить душу. Возможно, она планировала это заранее, потому что я понятия не имею, откуда она взяла это плетение.

Оно, знаешь ли, не из общедоступных.

Пожалуй, это звучало довольно правдоподобно и позволяло прояснить то, чего я не могла понять раньше: зачем Рысьиным понадобилось убивать Ольгу Станиславовну с дочерью, если артефакт при этом им не доставался.

– Это оказалось неожиданностью для моих людей, но все же они доставили обеих Звягинцеву, – так же сухо продолжила княгиня. – Тело Ольги к тому времени уже умерло, Лизино подавало признаки жизни, поэтому Звягинцев сделал все возможное, чтобы ее вытащить.

И невозможное. Он, знаешь ли, тоже любил Лизу. И для нас оказалось серьезным ударом, когда выяснилось, что ты не она.

Ее глаза заблестели, но плакать при чужих, а меня она точно считала чужой, Рысьина не собиралась. Она взяла себя в руки и холодно спросила:

– Удовлетворена?

Глава 6

Княгиня молчала, высокомерно задрав голову так, словно собиралась поразить меня недружественным плетением прямо из подбородка.