Плейлист двух сердец

Я просил Вселенную забрать меня, но остался жив.

Впрочем, я не жил. Я был ходячим мертвецом, безмолвно молящим, чтобы солнце померкло навсегда и мои страдания закончились.

Я не хочу быть здесь.

Как только Эмери убрала свою ладонь от моей, то тепло, которое она мне дарила, начало исчезать. Я не успел ничего ответить, поскольку мне навстречу уже спешили родители. Девушка отстранилась, лишая меня своей поддержки и кивнула, словно прощаясь. В этот момент ко мне подбежала мама и крепко обняла.

– Боже мой, Оливер! Ты в порядке?

– Да, мам.

Иногда легче поделиться правдой с незнакомцем. Она не ранит их так сильно, как близких. Я не сомневался, что если родители поймут, что со мной что-то не так, то станут изводить себя. Не хватало еще, чтобы они переживали за того, по чьей вине лишились половины сердца.

Оглянувшись на Эмери, я заметил слабую улыбку на ее губах. Она слышала, как я солгал родителям. Я грустно улыбнулся в ответ.

Она смотрела на меня, словно говоря: «Я вижу тебя, Оливер, все будет хорошо».

– Зачем вы приехали? – спросил я отца, притянувшего меня в объятия краткие по сравнению с мамиными.

– Ну, мы совершенно случайно узнали о твоем выступлении и решили, что тебе не помешает поддержка семьи, – ответил папа. – Но когда прилетели, не смогли до тебя дозвониться и поэтому забеспокоились.

Мама вновь обняла меня, ее глаза заблестели от непролитых слез.

– Я так испугалась, что с тобой что-то случилось.

Тяжесть ее слов и поселившийся в ней страх, вынудили меня почувствовать себя худшим сыном в мире.

– Прости, мам. Телефон разрядился, и я не мог добраться до дома. Извини, что заставил волноваться. Я не хотел тебя расстраивать.

Она положила одну руку на кулон в форме половины сердца у меня на шее, а другую – на мою щеку и улыбнулась мне сквозь слезы.

– Больше так не делай, или, да поможет мне бог, я установлю маячок в твой телефон. А теперь пойдем в дом. Ты, наверное, проголодался. Я приготовлю тебе поесть. – Мама направилась к входной двери, а отец немного задержался со мной.

В отличие от мамы, отец не был столь словоохотливым. Он говорил мало и в основном только по делу. Эта черта досталась мне от него, в то время как характер Алекса больше напоминал мамин.