Элеанор и Грей

Я провела ладонями по затылку и ответила:

– Ну… да.

Это было единственное, что я могла придумать. Когда он стал спускаться с крыльца мне навстречу, сердце сделало кувырок в груди, и чем ближе он подходил, тем сильнее оно билось.

Он снова провел рукой по волосам, как при замедленной съемке, и мое сердце замерло, а затем продолжило свой бешеный танец.

– Ты раньше уже сидела с ней? – спросил он.

– Да, пару месяцев. – У меня вспотели ладони. Почему у меня потеют ладони? А вдруг он догадается? Вдруг поймет, что я думаю о нем? А что если он чует мой страх? О боже, неужели у меня потеют и локти? Я и не догадывалась, что локти могут потеть!

– Я ходил с ней в церковь, когда она была совсем крошкой.

И она была лучшим, что там происходило, потому что посреди строгой тишины службы она могла закричать: «Подсказку, подсказку!», как в мультсериале «Подсказки Бульки», а затем понестись к алтарю и начать танцевать. – Я хихикнула, потому что это было в точности про Молли, которую я хорошо знала и любила.

Он засунул руки в карманы спортивных брюк, покачиваясь на пятках своих неизменных кроссовок Nike.

– Но дело не в церкви. Недавно я вспомнил, где еще видел тебя.

– Да? И где же?

– В Онкологическом центре Шермана. – Его улыбка погасла, а мое сердце болезненно сжалось. – Я видел тебя там пару раз.

Ох.

Да уж, неловкая ситуация.

Я приходила в Онкологический центр Шермана с родителями, когда мама проходила курсы химиотерапии. Мама очень не хотела, чтобы я сопровождала ее, опасаясь, что это расстроит меня, но, если честно, я расстроилась бы куда сильнее, если бы не была с ней рядом.

Я промолчала.

– Ты болеешь? – спросил он.

– Нет.

Он сморщил нос.

– Кто-то из твоих знакомых заболел?

– Гм, моя мама. У нее рак груди, – выдохнула я, и как только слово рак слетело с моих губ, мне отчаянно захотелось затолкнуть его обратно. Стоило мне только произнести его, и слезы наворачивались у меня на глаза.

– Я сожалею, Элеанор, – воскликнул он, и, посмотрев в его честные глаза, я поняла, что он говорит правду.

– Спасибо. – Он не сводил с меня глаз, и у меня все сжималось внутри. – А у тебя есть знакомые, которые больны?

На этот раз он смутился.

– Были. Мой дедушка. Он умер несколько недель назад. – И в его глазах появилось то, чего я никак не ожидала от Грейсона Иста, – грусть.

– Прими мои соболезнования, Грейсон, – произнесла я, надеясь, что он поверит, увидев искреннее сочувствие в моих глазах.

– Да, спасибо.