Этюд в тонах Шарлотты

Затем как ни в чем не бывало достала пару силиконовых вкладышей из сумки и засунула их по очереди в свой бюстгальтер.

Я покраснел и отвернулся.

– Дже-е-ейми? – раздался звонкий голос юной американки. Она подошла ближе. – С тобой все в порядке?

Передо мной стояла типичнейшая малолетняя соблазнительница: там, где раньше были прямые линии, появились изгибы. До того я не замечал, что у Холмс идеальная осанка, но сразу обратил внимание на ее отсутствие у этой расхлябанной особы в… о боже, она надела гольфы.

Светлый парик и макияж подчеркивали ее серые глаза – я и не подозревал, что они могут так приветливо сиять. А адресованный мне взгляд был просто-таки преступным.

– Я Хэээйли, – произнесла она с ленивым калифорнийским акцентом. – Собираюсь поступать в следующем году. Я приехала с мааамой, но мне хотелось самой посмотреть кампус. Сегодня вроде будет вечеринка? – Пальцем она коснулась моей груди. – Хочешь взять меня с собооой?

Меня ни от кого еще так не воротило.

Я резко отпрянул и врезался в стол с химическим оборудованием.

Зазвенели мензурки; одна даже упала на пол и разбилась. А передо мной, несмотря на весь этот маскарад, снова стояла Холмс – жесткая, загадочная и… довольная.

– Отлично, – сказала она своим обычным хриплым голосом, торопливо запихивая вещи в рюкзак. – Если Хэйли тебе не понравилась, то она – как раз то, что мне нужно.

– Нужно для чего?

– Терпение, – отозвалась Шарлотта. – Обещаю, позже все тебе расскажу.

Она бросила взгляд на список подозреваемых, на имя в самом его конце.

Август Мориарти.

– Все расскажу, Ватсон. Но не сейчас.

– Это чертовски несправедливо, – пожаловался я.

– Ты прав. – Холмс улыбнулась. – Можем продолжить разговор ночью, за покером. Там я буду в своем обычном виде.

– Никто не придет. Все считают нас убийцами.

– Как раз поэтому придут все, – поправила она.

– Считай, что тебе повезет, если хотя бы я буду.

– Мне повезет, – коротко ответила она.

– Ладно, – сказал я, вскинув руки.

Она снова победила: шах и мат.

Пять шагов до двери – и Холмс больше не Холмс.

Кокетливо помахав рукой, Хэйли сказала: «Покааа, Джейми».

И вот я один, и всех занятий у меня – подмести осколки разбитой мензурки с пола.

То ли дело было в нашей сомнительной славе, то ли в предвкушении встречи выпускников – я так и не понял, но Холмс была права насчет людей. Когда я пришел в Стивенсон в полдвенадцатого, кухня в подвале была забита битком.