Проклятие одиночества и тьмы

Коул перемещается из кухни к выходу. Он явно разрывается между подчинением короне и защитой собственного ребенка. Всего одним вопросом Рэн накалил обстановку в комнате.

Он явно осознает это, потому что поднимает руку в примирительном жесте.

– Тебе нечего бояться, если ты будешь говорить правду.

Бастиан сглатывает и снова смотрит на отца.

– Я… Я не знаю.

– Что ты слышал?

– Мой папа говорит… – Мальчик замолкает и облизывает губы, словно понимая, что это не лучшее начало.

Коул пересекает комнату и встает у сына за спиной.

– Его отец говорит много чего, и чаще всего в шутку.

– Не нужно красивых слов, трактирщик. Мне нужна правда.

– Тогда спрашивайте меня, а не моего сына.

Брови Рэна взлетают вверх. Я замираю в кресле, становясь невольным свидетелем их противостояния. Напряжение напоминает мне о ситуациях, когда коллекторы приходили трясти моего отца. Я хочу сбежать так сильно, что стараюсь сделаться невидимой.

Коул осознает, что только что поставил ультиматум принцу.

– Если вас не затруднит, Ваше Высочество.

– Тогда говори, что думаешь, – подводит итог Рэн.

На секунду комната погружается в тишину, пока оба мужчины разрываются между правдой и вежливостью.

– Вы все прячетесь, – говорит мальчик очень тихо. – От чудовища.

От чудовища? Тут еще и чудовище имеется?

Затем я припоминаю, как Фрея сказала: «Надеюсь, чудовище придет за твоей семьей».

Я пытаюсь откашляться.

– От чудовища?

Рэн откидывается назад и поднимает кружку.

– Вот поэтому я и ищу ответы у детей.

– Вот как, – говорит Коул; его голос резок. – Некоторые верят, что наши правители бросили Эмберфолл и живут в безопасности вдали от него, оставив народ страдать от лап неведомого чудища, что обитает в замке. Неудивительно, что мы не защищены от атак извне. В течение пяти лет мы просили помощи, но наши просьбы остались без ответа. Народ голодает, наши родные умирают. Уж простите за такие дерзкие слова, но похоже, что королю не до людей, которые населяют его королевство, и ему есть дело лишь до тех, кто входит в круг его приближенных.

В комнате снова наступает напряженная тишина, укутавшая нас всех, словно покрывало.

Рэн отставляет свою кружку и встает. Его глаза переполнены эмоциями, но он лишь коротко кивает Коулу:

– Я благодарен тебе за честность.

Он треплет мальчишку за подбородок.

– По поводу монеты утром все в силе. Мы уйдем на рассвете.