Всадник

Он мог пройти целую улицу и не встретить ни одной души. Лишь в ремесленных и жилых кварталах теплилась жизнь. Люди отмывали от крови брусчатку, меняли разбитые стекла. Женщины и дети разносили еду.

Маленький мальчик в сандалиях подбежал к Мазсе со спины и начал дергать его за рукав. Мазсе удивленно обернулся и уставился на мальчугана, тот не менее удивленно смотрел на него, потом протянул ему ломоть белого хлеба.

Только Мазсе взял протянутую ему еду, как подбежала женщина, лицом молодая, но с седыми прядями в волосах.

– По-видимому, она просит извинения за своего сына, – догадался он.

Мазсе спокойно кивнул, улыбнулся им обоим и продолжил идти в сторону храма.

Добравшись до места, мальчик сам достал книгу о сератайских племенах и принялся её читать, он остановился на описании жизни и быта древних сератаев, и обнаружил, что за тысячу лет, в большинстве своем, ничего и не поменялось.

Кочевой образ жизни, палатки и шатры в качестве жилья. Глиняная либо деревянная посуда. Мастеров по железу не было, поэтому доспехи и оружие были лишь трофейными.

Уже практически все слова в книги для него были понятны, а те, что он не знал, выписывал на листок, чтобы потом показать Эдвину. Ему уже хотелось дочитать эту книгу и приступить к другим, о которых ему все уши прожужжал монах.

– «Монетное дело» – научит Вас делать золото из воздуха.

– Как ваши успехи, милорд? – подкравшись сзади, спросил Эдвин.

– Я почти дочитал эту книгу, на этот раз всего двадцать три слова, – с улыбкой, показывая старику бумажку, сказал Мазсе.

– Вы очень быстро учитесь, я приятно удивлен, – взяв листок, произнес Эдвин.

– Если каждый сератай такой же одаренный, как и Вы, то я даже рад, что они грамоте не обучены, иначе бы весь мир был бы под их пятой, – серьезным голосом произнес Эдвин.

Мазсе поерзал на неудобном деревянном стуле, откинулся на спинку и, прищурив глаза, произнес:

– Я хочу изучить ваш язык. Ты обещал, что научишь меня.

– Но вы ещё свой-то плохо знаете, даже переписываете с ошибками, – Эдвин ткнул морщинистым пальцем в бумажку.

– Я хочу знать, о чем ты разговариваешь с горожанами, о чем они сами ведут речь. Я хочу понимать их.