Всадник

Под прикрытием грома и ночи, войска толкали башни, не было звезд, луну закрыли тучи. Гром громыхал так, что трещали стены осадной башни.

– Всадник гневается, – со страхом произнес какой-то воин, стоявший рядом.

– Не гнев-то, но благословение! – с дикой уверенностью, произнес Скилур, ударив в щит.

Он воодушевил войска, как будто сам Всадник говорил его устами. Остальные подхватили его призыв и начали обстукивать щиты мечами. Даже Мазсе почувствовал общую заряженность на бой, ему хотел скорее ринуться в самое пекло, не было больше страха, была лишь жажда крови и непоколебимая уверенность в победе.

На середине пути Мазсе услышал, как кто-то долго и протяжно протрубил в рог.

– Они подняли тревогу, – понял Мазсе.

Почти сразу мальчик услышал, как стрелы мелким градом втыкаются в башню. Когда ее практически подвели, он услышал крики и возгласы со стороны стены. Не зная языка, Мазсе не мог разобрать, что они говорят. Но крики были столь яростные и громкие, и сразу стало ясно, что защитники настроены на бой не хуже сератаев.

Братья пошли одними из первых, Араме же ждал более выгодного момента. Когда башни наткнулись на стены и начали открываться, сератаев, пытающихся выбраться, накрыл град огненных стрел, кто-то бросил кувшин с маслом и башня загорелась. Мазсе лишь слышал вопли людей, падающих в агонии со стены замка. Люди выходили и гибли, кому-то удавалось пробиться вглубь, но там они оказывались в окружении неприятеля и тоже погибали. Вот уже очередь выходить подошла и к братьям.

– Готовься! – сказал Скилур.

Он плотнее надел шлем, прикрылся щитом и побежал вперед. Мазсе, опомнившись, ринулся за ним. На стене выжившие сератаи в плотном кольце отбивались от врага. Выбегая из башни и укрываясь от стрел, Мазсе окинул взглядом правую часть стены, где должна была встать ещё одна башня, там картина складывалась аналогично той, которую мальчик видел у себя под ногами. Неприятель заполнил всю стену одной сплошной массой из железа и стали.

Выжившим уже было тесно и некуда было спрыгивать остальным воинам из башни, а их все теснили и прижимали. Первые два ряда еле держали стальной натиск неприятеля. Стук стали о дерево и лязганье доспехов на мгновение заглушили раскаты грома.

Но Всадник, будто понял, что про него забыли, и рассек молнией, с невиданным доселе грохотом, небесный свод, осветив всю стену.