Утраченный металл

– Э-э-э, сэр… – Встречающий в замешательстве уставился на звонок.

– Отдам, когда получу назад шляпу, – ответил Уэйн. – Сами понимаете, мало ли что.

– Ну…

– Где мой столик? К нему должны прилагаться две прекрасные дамы, одна милая, а другая наверняка грозилась вас пристрелить, пока вы их усаживали.

Встречающий указал на столик. Действительно, они уже были на месте. Уэйн кивнул и двинулся к ним. Наряды официантов совершенно не подходили для такого дня. Кто наряжается в гамаши на похороны? Разве что те, кто на конях приезжает.

Ранетт была в своем репертуаре: в слаксах, донельзя аппетитная, хотя Уэйну запрещалось об этом заикаться. На Джекси было тонкое белое платье, короткие светлые волосы закручены в тугие кудряшки и украшены бриллиантовыми заколками. Ей нравилось сверкать. Уэйн ее понимал. В жизни маловато блеска. В детстве ему говорили, что взрослые могут надевать что угодно. Так почему же почти никто не наряжался столь ослепительно?

Он сел рядом с Ранетт и Джекси и ткнулся лбом в стол, да так, что посуда задрожала.

– Сразу мелодрама, – иронично процедила Ранетт. – Как мило.

– Уэйн? – спросила Джекси. – Что с тобой?

– Бррр-мррр, – промычал он в скатерть. – Мрррр.

– Не потакай ему, – сказала Ранетт.

– Нет, потакай, – буркнул Уэйн. – Ему это ой как нужно.

– Что случилось? – спросила Джекси.

– Меня бросили. Официально. А еще я почти протрезвел. Дурацкое тело.

– Вот в этом желании можно и потакать, – бросила Ранетт.

– Уэйн, бедняжка. – Джекси погладила его по голове.

– Да ничего, – ответил он. – Спасибо, что принарядилась для похорон.

– Чего?.. – опешила Джекси.

– Не слушай его, – сказала Ранетт, но потом смягчила тон. – Эй, Уэйн. Ты и не в таких передрягах бывал.

– И в каких же?

– Помнишь, как тебя насквозь ядром прострелило?

– Ох, блин. – Он приподнялся. – Попробуй такое забудь.

Джекси побледнела.

– Больно было?

– Не настолько, как можно представить, – ответил Уэйн. – Ну да, порвало меня пополам. Но тело, скорее, просто обалдело и не поняло, что делать. Не каждый день тебя располовинивает.

– К счастью, – добавила Ранетт, – его метапамять осталась на той половине, где была голова.