Ритм войны. Том 2

Вскоре он приблизился к коридору с фонарями вдоль стены; это был третий этаж башни, по большей части заселенный и освещенный. В свете фонарей впереди показались две певицы-фемалены, одетые в хавы и тихо болтающие между собой. Сил осторожно пробиралась за ними, шныряя по боковым туннелям и закоулкам.

Каладин тащился далеко позади, полагаясь на Сил, указывающую повороты, так как две певицы нередко оказывались вне его прямой видимости. В этой части башни располагалась большая прачечная, куда темноглазые приходили, чтобы воспользоваться общественной водой и мылом.

В столь поздний час здесь почти никого не было. Похоже, наносы башни перенастроили, чтобы они работали на пустосвете, но все-таки Каладину пришлось спрятаться от нескольких водовозных отрядов – повозки тянули люди, а охранниками были певцы, – которые шли по туннелям. Вскоре вернулась Сил, и он нырнул в темную нишу рядом с пустой комнатой, полной корзин для белья.

– Впереди сторожевой пост, – прошептала Сил. – Певицы пошли дальше. Что ты собираешься делать?

– Сплавленные поблизости есть?

– Я не видела. Только обычные певцы.

– Теоретически рядовые стражи не должны тебя увидеть, если ты им не позволишь. Следуй за этими певицами с даль-перьями. Надеюсь, их комнаты недалеко. Если они разделятся, выбери ту, что в синей хаве, – вышивка указывает на более высокий статус. Когда узнаешь, где ее комната, возвращайся, и мы придумаем, как туда пробраться другим путем, чтобы украсть даль-перо.

– Хорошо. Но если они уйдут слишком далеко от тебя, я потеряю разум…

– Возвращайся, если почувствуешь себя плохо. Мы можем попробовать в другой раз.

Без единого слова Сил взлетела, оставив Каладина прятаться в комнате с корзинами. К сожалению, вскоре он услышал голоса – и увидел пару певцов с корзинами, идущих по коридору. Похоже, даже воины-захватчики, прислужники древнего зла, нуждались в стирке.

Поскольку он зарядил концы метлы, буресвет не должен был просачиваться через дверь. Миг спустя она задребезжала: кто-то попытался ее толкнуть. Раздраженные голоса снаружи пожаловались по-азирски, дверь опять затряслась. Каладин сжал скальпель, чувствуя, как давит на плечи темнота.