Змей, умеющий говорить

– Покой и порядок! – Герман громко выкрикнул обычный для мирной жизни призыв-напоминание ночной стражи, совершавшей обход города в ночное время. После наплыва беженцев ночная стража в город не выходила.

Серые тени остановили танец и быстро растворились во тьме кривой узкой улицы.

– Так мы и до утра не доберемся. Над кем это они кружили? Посмотри, – приказал Герман Фемелу.

– Это женщина, – ответил Фемел склонившись над лежащим на земле телом. – Закрывала голову руками, но помогло это мало.

– Жива?

– Кажется да… – Фемел перевернул женщину на спину и приложил ухо к ее груди. – Жива. Дышит. Оставим ее здесь?

– До утра она может не дожить, да и эти могут вернуться. Давай подхватим под руки и дотащим до башни у Бронзовых ворот, а там кликнем лекаря и… Ладно, не будем терять время. Взяли!

– Нет, – сказал Фемел, – вы держите факел, тащить вдвоем будет неудобно.

– Как хочешь. Нужно быстрее выбираться из этих закоулков, похожих на разбойничий притон или вражеский лагерь. Того и гляди пырнут ножом исподтишка. До Средней улицы рукой подать.

– Да, до нее не далеко, – ответил Фемел с натугой взвалив себе на плечи бесчувственное тело женщины. – Тяжелая и какая-то… костлявая. У нее под туникой доспехи, что ли!?

– Потом поговорим, Фемел.

Пройдя шагов триста Фемел остановился перевести дух и аккуратно спустил женщину на землю.

– В сознанье не пришла? – спросил Герман.

– Нет. И дышит как-то хрипло. Не знаю, долго ли она протянет.

– Где-то здесь, недалеко, живет лекарь. Смотри, над той дверью пучок сушеных трав.

– Над какой дверью? – спросил Фемел.

– На той стороне улицы, – ответил Герман. Сейчас… – он перешел улицу и осветил деревянную дверь, обитую железом. Над закрытым квадратным смотровым окошком был закреплен небольшой пучок высохших полевых цветов.

– Откройте! Нужна помощь! Откройте! – Герман колотил в дверь свободной рукой. – Если не откроете, я сорву дверь с петель! – угроза была пустой, массивная дубовая дверь, обитая железом, могла выдержать и удары тарана.

Спустя продолжительное время дверца смотрового окошка открылась, и из него высунулся блестящий кончик арбалетной стрелы.