Война мертвых

Изгнанный и потерявший всякое право находиться в запретных для живого человека местах, бестелесным духом он затаился среди людей. Все, что Велиал мог – это тихо нашептывать во сне, рассказывая, как все было.

Мало, кто помнил, проснувшись, его байки. Даже несмотря на то, что он старался быть подле человека, как и положено – сзади и слева. И не морщился, когда люди, по привычке, плевали наудачу через левое плечо.

Велиал был настолько древний, что давно прекратил свои проказы, отнюдь небезобидные, как водится, а жаждал лишь одного: чтоб кто-то выслушал его сказку, чтоб кто-то понял, что мир – далеко не такой, как его пытаются представить слуги Самозванца.

Мне казалось, что все это бред. Я болел, мне было плохо. Но я почему-то запомнил многое из того, что мне поведалось, уж не представляю, каким образом.

Я поверил, что Макс, Тойво, Илейка и Мортен с Охвеном оказались вовлечены в события, которые последовали за войной ангелов, которые можно назвать «война мертвых».

Звон, звон, звон, малиновые реки.

Испокон вовеки.

Ходил на поклон, падал на ступени.

Все обиты пороги, в прах истерты колени.

Звон, звон, звон окатил водою.

Справлюсь сам с собою.

Сяду на трон, венчаюсь на царство,

Дили-дили-дон-дон.

Ох корона не шапка и не лекарство

.

Что было дальше, Велиал?

5. Правила боя.

Первый набежавший на них враг выглядел сумасшедшим: безумные глаза, едва не вылезающие из орбит, изогнутый в крике рот, вытянутые вперед крючковатые пальцы на тощих ободранных в локтях руках.

Они еще не успели отойти от лужи, возле которой был краткий привал, поэтому никто не ожидал увидеть незнакомца, настроенного весьма агрессивно.

Все поочередно расступились, уворачиваясь, как в игре в «ляпы», а Мортен ловко подбил врага под ноги. Тот потерял равновесие и упал, досадливо взвыв. Конечно, он сразу же попытался встать, изрыгая самые нелитературные проклятия, но Охвен ему не позволил. Навалившись сзади на спину, старый викинг сломал ему шею.

– Клик, – сказала шея.

– Бульк, – ответила грязь, куда тело немедленно было выброшено.

Люди переглянулись между собой. Илейка почесал в затылке: быстро у них тут дела решаются.

– Это одиночка, – пояснил Мортен. – Такие есть, но таких немного. Они, как правило, против нас.

Охвен объяснил, мол одиночки при жизни очень-очень одинокие люди. Все у них было, но всего они лишились, влюбленные в себя самого, подвластные только своей гордыне. Может, по молодости это еще и ничего.