Не от мира сего

Марыся боялась, приходилось ей говорить, что давятся ненормальным хохотом – мыши, кошка о двери когти точит, а по чердаку беглый ходит, от «правды» удирающий.

– И чего – верила?

– А чего ей оставалось? – хмыкнул Михаил. – Не за страхами же она ко мне сюда приходила!

– Смелый ты человек, Миша! – восхитился Стефан.

– А чего бояться? – он пожал плечами. – От судьбы не убежишь. Так о чем вы хотели побеседовать-то?

– Понимаешь, Миша, – сказал хунгар. – Нам не с тобой надо было беседовать. У нас вопросы есть по области, недоступной человеческому знанию.

Стефан сделал значительное лицо.

– Это Илейко, – продолжил он. Поп его не перебивал и не выказывал никакого удивления или возмущения. Только интерес. – У него с детства не все в порядке с ногами. Лекари и знахари беспомощны. Вот мы и решили попытать у других знатоков. Темнее всего под пламенем свечи, вот мы и пришли сюда.

– И правильно сделали, – оживился поп. – Мне бы уже давно пора чертей попугать, да все времени как-то нету. Сам-то кто будешь? Слышу – не местный.

– Да я тут как бы проездом. Искал одну вещь, но, видать, не судьба. Вот, обратно теперь собираюсь, – Стефан казался несколько озадаченным поведением священнослужителя. Какой-то совсем неправильный поп в Герпелях обосновался. – Сам-то я Дюк Степанович.

– Ого, – обрадовался Миша. – Ваше сиятельство! Так давайте же приступим, время не ждет!

Честно говоря, парни не очень знали, как бы им дальше поступать. Внезапное страшное буйство вокруг них прошло, будто его и не бывало.

– Ну, ладно, тогда я начну, как договаривались, – пожал плечами Илейко.

Стефан, поп и он сам глубоко вздохнули, как перед окунанием во время крещенских морозов в прорубь. Испытанный страх не способствовал избытку смелости.

– Пахаайнейнен, хелветти, пиру, саакели, хитто, кехно! – Илейко словно бросался словами в темноту перед собой.

– Пахолайнен, пахус, пеевели, пейакас, виетявя, вайнойя, – в таком же стиле проговорил Стефан.

Не успел он смолкнуть, как внезапно заговорил и поп. На лице его, как ни странно, возникла улыбка торжества, словно он догадался о чем-то, о какой-то тайне.

– Хорна, киусаайя, меривихоллинен, сиелунвихоллинен, перкеле, саатана, – торжественно возвестил он к удивлению парней.

По большому счету никакой загадки здесь не существовало. Если нужно обратиться к кому-то, то его внимание и нужно персонально привлечь.