Кайкки лоппи

Урки поволновались немного, но уже не совместно, что наиболее неприятно и иногда опасно, а каждый по отдельности.

Принесли сомнительного качества еду: ядовито пахнущее вареное мясо, сушеных рыбок, хлебных лепешек на манер лаваша, только серого цвета, и в кувшине жидкость, чем-то напоминающую молоко. Эксперт по пище, повар Эфрен, расправил крылья, оправляясь после обвинений своих земляков, и объяснил:

– Мясо – это верблюд. Оно хранится в таких чанах, закопанных в землю в тени. Залито все каким-то рассолом с добавлением местных трав против гниения.

По мере необходимости варится все на огне, причем нижние куски отдельно. Их получают местные авторитеты. Самым незначительным людям из местного сообщества достаются куски сверху, те, что успели подпортиться жучками и червячками.

– Этому вас на поварских курсах учат? – удивился механик.

– Нет, – улыбаясь, ответил Эфрен.

– Ну, и откуда столь занимательные познания? – спросил Пашка.

– Википедия.

– А молоко это пить можно? – включился в разговор боцман.

Повар, сделал паузу, тем самым давая понять, что он не забыл, как совсем недавно на него наезжали. Потом все-таки произнес:

– Попробуй, не умрешь.

Боцман осторожно налил себе в пластиковый стаканчик густую желтоватую жидкость, но сам пить не стал, сунув емкость под нос ОэСу. Тот посмотрел сначала на насыщенное жиром питие, потом на своего палубного начальника. Решил, что гневить боцмана все же не стоит, и осторожным сипом втянул в себя буквально миллиграмм.

– Ну? – спросил боцман.

– Горькое очень, – ответил ОэС и только после этих слов скривился в гримасе отвращения.

– В таких странах испортившейся пищи не бывает, – сказал механик. – Верблюжье молоко старого доения запросто мешается со свежим.

– Тоже Википедия? – поинтересовался старпом.

– Канал «Discovery».

Несмотря на голод, мясо и молоко есть не стал никто. Заточили сушеных рыбок, закусывая вполне съедобным пресным хлебом. Даже оставили долю капитану и стармеху, когда те вернутся.

Напившись до одурения воды, народ повеселел. Урки начали между собой оживленно переговариваться, временами даже смеясь.

К Пашке подсел второй механик, чтобы просто так поговорить за жизнь. Его лицо, сильно опухшее после ударов прикладом и ногами, уже наливалось чернотой. Руки, ноги и туловище, чудом избежавшие переломов, саднило уже гораздо меньше.

Второй механик

Юра Мартыненков был родом из Смоленска. Сын потомственных железнодорожников.