Мёртвые душат

Ранним утром следующего дня он явился в Мертвецкий приказ, что у Пороховой башни, где подал прошение об аудиенции. Теперь оставалось ждать. Без милостивого согласия Цилиндрона – «Управителя и главы Цанцкого воеводства, Жемчужномудрого воеводы» ему, мертвецу Чичеро Кройдонскому, нельзя было не только приблизиться к подземной резиденции самого главы, но даже – вообще спуститься в подземную часть города. На люках и воротах, ведущих вниз, дежурила только мёртвая стража, не склонная к раболепству.

В городе наземном, построенном в основном живыми людьми по своим меркам и правилам, Чичеро откровенно скучал. Быстрым нервным шагом он прошагал от Мертвецкого приказа до своего трактира, затем вернулся; обратился к чиновным людям что-то переспросить, остался недоволен ответом, чуть не пришиб какого-то живого переписчика, затесавшегося среди благообразных мертвецов, снова отправился в трактир и, не спрашивая еды, поднялся в свой номер, где и закрылся, после чего – это мог слышать весь трактир – какое-то время в гневе швырял мебель.

В своей сегодняшней досаде Чичеро не заметил, что дождь утих. За весь день он даже ни разу не поднял взгляда ввысь, не воззрился на широкий просвет, открывшийся в стене осенних туч как раз над надвратной башней. А ведь на этом участке голубого неба в лёгкой дымке можно было узреть целых четыре воздушных замка – небывалое количество для здешних мест.

Нет, Чичеро не походил на человека, который ждёт от неба добычи. И если нос его гордо торчал в небесную высь, то янтарные глаза (вернее, теперь единственный янтарный глаз) глядели исключительно сверху вниз. Что ж, зато посланник Смерти редко спотыкался – чего никак не скажешь о его давешнем коне, которого с прошлого вечера никто не видел.

Кстати, если Чичеро из Кройдона планировал не привлекать к себе всеобщего внимания, то это ему совершенно не удалось. Элитный мертвец, с видимым трудом расстающийся с золотом, удивителен уже тем, что при таком подходе к деньгам маловероятны более чем щедрые пожертвования бальзамировщикам и некромантам, обеспечившие ему посмертье.