Мёртвые душат

Из молодцеватого элитного мертвеца Чичеро постепенно превращался в потрёпанного войной горемыку – что на взгляд внешнего наблюдателя выглядело уже странно – войны-то давно прошли.

Первым и главным завоеванием некрократии в Отшибине и прилегающих землях стало установление прочного мира. Живой Император, будь проклято его имя, побеждён и низложен, и, хотя самому ему удалось скрыться от бдительного ока придворных некромантов Владыки Смерти, но всех своих сподвижников, способных встать под его красно-золотые знамёна, он растерял навеки.

Тем подозрительнее выглядит покалеченный рыцарь Смерти на убогом коне, да ещё готовый удавиться при расставании с мельчайшими из своих монеток.

Когда карлики закрыли дверь первого номера и благоразумно задвинули изнутри на тяжёлый засов, драка между ними возобновилась. Первым били ненавистного Дулдокравна, потом вдвоём набросились на доселе слишком слабо пострадавшего Лимна.

В драке обреталось столь важное в ремесле разведчиков равновесие духа.

Правда, ценой некоторых разрушений. Когда по завершении потасовки карлики, плюясь кровью, в изнеможении улеглись на дощатом полу, можно было подвести итог: Зунг метко подбил Дулдокравну горящий оранжевой злостью глаз, тот – проломил Лимну череп табуреткой. Плюс к этому – расколотый в щепы стол, забрызганное кровью бельё на постели. К счастью, табуретка не пострадала.

– Когда же? Когда же мы, наконец, начнём убивать не друг друга, а Их? – с вихрящейся злобой в голосе простонал Зунг.

– Уже скоро! – с воодушевлением воскликнул Дулдокравн, пытаясь не дать вытечь пострадавшему глазу. – Ведь мы уже в Цанце! А Цанц – последний крупный город мёртвых перед Порогом Смерти.

– Мы сделаем своё дело! – поддержал его Лимн. – И тогда… и тогда Они заплатят мне за всё: и за бедствия наших предков, и за эту мерзкую конягу, в которой нам пришлось так долго сидеть, и за заплаченные Им золотые, и за разбитую мне тобой голову! – И сказанное так распалило карлика, что, не в силах совладать с бурей чувств, он вскочил на ноги и резко пнул башмаком в живот не успевшего закрыться Зунга.

* * *

Чичеро Кройдонский, впервые оказавшись в Цанце – жемчужине среди некрополисов – отнюдь не был расположен к прогулкам и лицезрению архитектурных красот. Он спешил совершить нечто задуманное, а что задумано посланниками Смерти, то недоступно пониманию простых смертных (да и простых посмертных – тоже).