Приз

Вирджиния могла принимать роды у кобыл и много ночей дежурить около них. Почему же она не может быть сейчас дома и вести хозяйство в Суит-Брайар вместе с их управляющим, Джеймсом Макгрегором? Она родилась, чтобы управлять плантацией. Суит-Брайар был в ее крови, в ее душе.

Вирджиния знала, что она не леди. Она носила бриджи, которые нравились ей больше, чем юбки. Папа не возражал – он всегда гордился ее непосредственностью, острым глазом и природным умением обращаться с лошадьми. Он считал ее красивой – называл своей маленькой дикой розой, – но каждый отец думает так о дочери.

Вирджиния понимала, что это неправда. Но нельзя сказать, чтобы это ее заботило. Она была слишком умна, чтобы хотеть быть леди.

Мама терпеливо относилась к мужу и дочери. Оба брата Вирджинии умерли при рождении, сначала Тодд, потом Чарлз, когда ей было шесть лет. Тогда мама впервые стала по-другому смотреть на бриджи, лошадей и охоту. Она неделями плакала, молилась в семейной часовне и в итоге обрела покой.

Улыбки и теплота вернулись, но беременностей больше не было, словно они с папой заключили молчаливый договор.

Вирджиния не могла понять, почему женщины так хотят быть леди. Леди должна следовать правилам. Большинство из этих правил девушку раздражали, но некоторые просто угнетали. Быть леди – все равно что быть рабыней, у которой нет хорошего жилья в Суит-Брайар. Это все равно что носить кандалы.

Приняв решение, Вирджиния остановилась у кабинета директрисы. Говорила Сара Луис правду или нет, больше не имело значения.

Пришла пора отправляться домой. Впервые после смерти родителей Вирджиния чувствовала себя сильной и смелой. Это было чудесно. Именно так все и было, пока священник не сообщил ей о смерти родителей.

Она постучала в красивую дверь красного дерева.

Миссис Таун, пухлая приятная леди, жестом пригласила ее войти. Ее добрые глаза были серьезны, хотя обычно в них плясали огоньки.

– Боюсь, мисс Хьюз, вам рано или поздно придется научиться танцевать.

Вирджиния скорчила гримасу. Единственным человеком в школе, который ей почти нравился, была директриса.

– Почему?

Миссис Таун выглядела удивленной.

– Садитесь, дорогая.

Вирджиния села, потом, осознав, что ее колени расставлены, а руки свисают с подлокотников кресла, быстро привела себя в порядок, не желая раздражать директрису. Она сдвинула колени, стиснула руки и подумала о том, как было бы прекрасно сидеть в бриджах верхом на лошади.