Обольщение

Неужели она действительно влюбилась в своего придуманного героя революции? – За последние несколько лет вокруг было так много смерти… Тут поневоле научишься мириться с этим довольно быстро.

Джулианна встала, подошла к Доминику и положила дрожавшие руки ему на плечи.

– Вы все еще любите ее?

– Нет.

– Ах, простите! – Она наполовину отвернулась. – Мне не стоило спрашивать. Это было эгоистично с моей стороны.

Доминик поднялся, заключил Джулианну в объятия, и ее мягкое, с пышными формами, чувственное тело мгновенно воспламенило его.

– Вы имели полное право спросить об этом.

Она задрожала. Сейчас Доминик мог чувствовать в ней ту же безрассудную, настойчивую потребность, которую ощущал сам. Коснувшись подбородка Джулианны, он приподнял ее лицо.

– Я очень привязался к вам, Джулианна.

– Я тоже, – выдохнула она. – Я так рада… что Джек привез вас сюда. Я так счастлива… что мы с вами – друзья.

Он сосредоточенно, с особым вниманием посмотрел на ее приоткрытые губы. Мыслить связно становилось все труднее.

– Но мы – больше чем друзья, не так ли? – тихо спросил Доминик.

– Да, мы – больше чем друзья, – хрипло прошептала Джулианна.

– Совсем скоро я вернусь во Францию, – наконец-то сказал он правду.

Ее глаза наполнились слезами.

– А я буду скучать по вас.

И в этот момент, когда они посмотрели в глаза друг другу, Доминик услышал, как внизу хлопнула входная дверь.

Он не мог поверить, что сестра Джулианны вернулась домой так не вовремя. Амелия могла зайти в спальню и застать их – ни Доминику, ни его хитрой «легенде» подобная неловкость не сослужила бы хорошую службу.

Доминик склонился над Джулианной, прикоснувшись ртом к ее губам. А потом медленно, очень осторожно подался вперед, так что ее уста соединились с его губами. Стоило им слиться в поцелуе, как на Доминика нахлынула ослепляющая волна неистового, страстного желания.

Джулианна чуть не задохнулась, вцепившись в его плечи и открываясь его ласкам.

Доминик почувствовал, как вожделение откликается внутри странной, мучительной болью. Пока он требовательно терзал губы Джулианны, воспоминания о крови и смерти, ярости и ненависти, горе и отчаянии поглощали его. Одна половина Доминика находилась во Франции, страдая, другая же была с Джулианной, паря на крыльях экстаза. Он не мог оторваться от этих желанных губ, не мог сдерживать свои порывы. И не хотел этого.