Баллада о том, как не надо писать книги

Это был некий сборник историй, в котором имелось всего понемногу – от медузоидов до космических экспедиций. Приступив к чтению, я ощутил, как мои глаза самым мелодраматичным образом вытекают вместе со слезами. Текст напоминал испещрённую буквами плиту.

Один.

Сплошной.

Абзац.

И во всём этом витало оно – самолюбование. Ибо Человек Познал Мир.

Давясь кислыми слюнями, я узнал себя. Господин Сноб не оставлял читателю и шанса, пытаясь рассказать о том, какой он уникальный. Сюжет рвался на части и плавал где-то на другом берегу Атлантического океана, расталкивая мусор и распугивая акул.

Наконец последовал закономерный вопрос: «Ну как?»

Господи, мне хотелось съёжиться и присоединиться к кротам, которые, возможно, в этот момент рыли ход к ядру планеты, чтобы сгореть там. Пришлось ограничиться уклончивым: «Неплохо, но есть над чем поработать». И прежде чем я успел что-либо добавить, Господин Сноб спустил всех собак. Возможно, его род уходил корнями к ирландским сапожникам, потому что самым безобидным в его речи было панибратское «ты».

Ты.

Ты!

Ты-ты-ты!

Нужно ли говорить, что после этого я выложил всю правду? Думаю, в тот день я нажил персонального врага.

Я вас умоляю: если вам есть что сказать, используйте для этого социальные сети. Позвольте героям и сюжетам шагать самостоятельно, не держите их за ручку. Они научатся бегать, поверьте. А если они где-то и споткнутся, им хватит и толики вашего опыта. Не дарите им платяной шкаф своих воспоминаний.

Шейте новые.

Ошибка нумеро «дос»: Исключительные мысли

Хоть эта ошибка и созвучна с первой, её стоит упомянуть отдельно. Тогда, в далёком 2013 году, я посчитал, что мои мысли представляют собой отдельные государства. И боже упаси, чтобы какой-нибудь чёртов иммигрант с чемоданом, набитым декларациями о равенстве мыслей, попытался пересечь их границы.

Я перестал читать художественную литературу. Совсем. Просто забил на это дело.

А вдруг таким образом я мог потерять уникальность? Что, если чужой текст – похититель мозгов? Всё это представлялось сумеречной станцией переливания крови, в кресло которой усаживали волосатые лапы большого паука.

Как начинающий писатель я загнивал с самой головы.

Я много читал с детства и не прекращал до того идиотского момента. Перумов, Желязны, японская поэзия, Пратчетт, учебники по выживанию в экстремальных условиях – мой мозг с одинаковым удовольствием пожирал всё.