Пепел Нетесаного трона. На руинах империи

В городе нашлось бы мало мест безопаснее храма Эйры, но это не значило, что здесь безопасно.

– Я слышал про какого-то безумца, – с оглядкой заметил Рук. – Голый человек на Весеннем мосту… По слухам, его убили, столкнули в реку и утопили.

– И я слышал. Кое-кто так говорил. А кто-то говорил, что его забрал вуо-тон. – Уен надолго замолчал, вглядываясь в Рука старыми глазами. – Или кто-то, похожий на вуо-тона, с татуировками. Утащил его в дельту.

Рук проглотил ругательство. Все произошло так быстро: один миг, чтобы сбить человека и нырнуть за ним – на мосту была такая сумятица, ливень слепил глаза… Можно было надеяться, что никто не заметит вытатуированных полос под манжетами его балахона.

– Мало кто верит в историю про вуо-тона, – спокойно заключил Уен.

– Зачем вуо-тонам безумный дурень?

– В самом деле. Сам я думаю, что того человека убили, как и остальных.

У Рука зачастил пульс.

– Остальных?

– Их по городу было не меньше десятка, – сурово кивнул жрец, – а может, и больше того.

– Что им тут понадобилось?

– Все обращались с теми же словами: «Благо вам!» Кто-то толковал о Владыке или о Первом. Вступайте в его воинство… великая святая цель…

– И всех перебили?

Уен снова кивнул:

– Домбанг полон страха, особенно после бойни в Пурпурных банях. Пожалуй, жаль, что того, с Весеннего моста, не спас какой-нибудь вуо-тон. – Старик послал Руку острый взгляд. – Или кто-нибудь, похожий на вуо-тона.

Рук мягко коснулся плеча Уена:

– Лучше, чтобы эта история не пошла дальше, отец.

– Конечно, сын мой, – кивнул старик.

Не так много времени ушло, чтобы проскользнуть в лазарет и вернуться с квеем и гладким тростником, но Бьен, зажимавшая рану вестника своей чистой рубахой, уже потеряла терпение.

– Ты за квеем на Пивной рынок таскался?

Он передал ей кувшин и горшочек.

– Не хотелось привлекать внимание. О происшествии уже идут толки. И кто-то рассказывал, что вестника забрал вуо-тон.

Бьен бросила на него острый взгляд.

– Всего лишь слухи, – успокоил ее Рук. – Но я не хотел подкреплять их, бегая туда-сюда.

– Еще один довод против расписной кожи.

Едва она отняла наспех свернутый тампон, рана наполнилась кровью и гноем. Бьен откупорила квей, пропитала напитком ткань и прижала ее к разодранной коже. Вестник забился – квей обжигал открытую рану еще сильней, чем жег язык, – и выкрикнул несколько слов.