Пепел Нетесаного трона. На руинах империи

Бьен взяла его кисть в свои, пожала.

Он силился вообразить страны вдали от Домбанга – мили твердой земли, сотни миль, тысячи; столько суши, что и за месяцы не дойдешь до края. Большое искушение – поверить, что, сбежав на дальний край света, они наконец спасутся. Искушение и глупость. Рук и сквозь угольный слой на коже видел пылающий в его теле жар. Кем Анх и Ханг Лок сделали его тем, кто он есть, а от себя не убежишь. Оставалось одно: день и ночь смотреть в глаза затаившемуся в нем зверю, выдерживать его взгляд, пока зверь не отведет глаз.

– Вуо-тоны, – сказал он наконец, подняв глаза на Бьен.

– Что – вуо-тоны?

– Надо уходить к ним.

Она округлила глаза, но не возразила, а нерешительно кивнула:

– Этот вал ненависти рано или поздно спадет. Город успокоится, и можно будет вернуться. А мы могли бы принести им учение Эйры…

– Вуо-тонам нет дела до учения Эйры, – поморщился Рук. – Вообще-то, тебе там и рта раскрыть не дадут.

– Потому что я женщина…

Он запнулся, не сразу поняв.

– Нет. Потому что ты слаба. – Рук покачал головой, подыскивая точное слово. – Потому что сочтут тебя слабой. У вуо-тонов право голоса надо заслужить.

– Чем?

– Убийством.

Она вздрогнула, взгляд ее стал далеким.

– Тогда я буду молчать.

Рук хотел ответить, но не стал. Вопрос, говорить или молчать, бледнеет перед вопросом, жить или умереть.

– Так ты согласна?

Он ужаснулся, представив Бьен в дельте, но оставаться в городе было еще хуже.

– Я не вижу выбора, – равнодушно ответила она.

Рук медленно, вглядываясь в ее лицо, кивнул. И понял, что готовился к спору.

– Пойдем. – Чтобы подняться на ноги, понадобились все остатки сил. – Нам надо поесть.

Она тоже встала. Он взял ее за руку. Впервые, сколько он ее знал, Бьен позволила себя вести.

* * *

Ли Рен вскинула голову им навстречу. Она сидела на потертом табурете, помешивая в чугунном котелке большой деревянной ложкой. Улыбка смяла ее лицо сотней морщинок и открыла редкие зубы.

– Как раз к ужину.

– Верно, – кивнул Рук. – Спасибо тебе.

– Стыдно-то как! – пробормотала старуха, опуская взгляд в дымящееся варево. – Стыдно.

«Стыдно». Что-то в этом слове, будто застрявшем у нее между зубов, заставило Рука остановиться. Поздно. Из лачуги посыпались вооруженные люди – двое, четверо, десятеро, – все с копьями или арбалетами.

– Эти, – сказала Ли Рен, не глядя ткнув ложкой в Рука и Бьен.

С ложки капало.

Рук развернулся, схватил Бьен за плечо.