Пепел Нетесаного трона. На руинах империи

– Мы об этом уже говорили, – отозвалась она, помедлив. – Во время восстания.

– Сейчас хуже, чем тогда.

– Нет, так же, – покачала она головой. – Те же убийства, те же ужасы. Просто раньше это не касалось нас непосредственно.

– Теперь коснулось.

Страшная правда этих слов тяжело и мрачно легла между ними.

– Мир велик, – помолчав, сказал Рук. – Найдем себе место.

Бьен обвела взглядом скаты крыш, словно видела лежащий за ними город.

– Покинуть Домбанг, – наконец ответила она, – значит покинуть людей Домбанга.

– Тех, кто убил Луи, Старика Уена и Хоана? – вскинул бровь Рук.

– Хотя бы и их, – отозвалась Бьен, скрипнув зубами.

– Разве заповеди требуют таких крайностей?

– Требуют. «Любите ранящих вас. Исправляйте насмехающихся над вами. Исцеляйте обижающих вас…»

– А если этот город уже неизлечим?

Бьен пошарила в складках платья, достала статуэтку. Значит, не досталась она пожару.

– Авеши… – она тронула пальцем затертую фигурку у ног богини, – мерзкие создания. Они пожирают детенышей из своего выводка, пока уцелевшие не вырастут и не порвут их самих.

Бьен покачала головой, разглядывая пожелтевшую статуэтку, и добавила:

– И все же мы видим их на каждом образе Эйры, на статуях и картинах, и вспоминаем, что любовь простирается даже на самых отвратительных созданий этого мира. На них особенно.

– Авеши – миф.

Бьен взглянула ему в глаза:

– Еще вчера я думала, что Трое – миф.

– Они чудовища. Они для забавы терзают мужчин и женщин. – Рук оглянулся на руины храма.

– Наше дело – помочь им стать лучше.

– Мертвые, мы никому не поможем.

– Можно уйти в подполье. Тайно продолжать служение.

Он покачал головой:

– Куда – в подполье?

– Не знаю. Почитатели Трех же нашли куда? Двести лет таились от выжигавших их святыни аннурцев.

– И мы, продолжая тайное служение, станем платить десятину верховным жрецам, оплачивать налогами содержание зеленых рубашек, с поддельными улыбками расхаживать по рынку, раскланиваться с людьми, которые славят Трех… С каких пор мы стали их сообщниками?

– Людям нужен выбор, Рук! То, что здесь творится, – это как болезнь.

– Не извиняйся. Я с тобой согласен. Потому и ушел.

– Но они были для тебя семьей.

Рук опустил взгляд на свои почерневшие ладони. Двойной прокол от зубов хозяйки танцев еще просвечивал сквозь слой грязи.