Хроники Нетесаного трона. Последние узы смерти

Стражник остановил взгляд на ступенях, положил кисть на рукоять большого меча и стал ждать. Как бы ни был взбудоражен, первый щит эдолийской гвардии оставался жестким, как мраморное изваяние, весь из прямых углов и приличий. Застывший в ожидании, пока Каден соберется с силами, он казался высеченным из камня или выкованным из стали.

– Не ваша вина, что я так раскис, – снова покачал головой Каден.

– Лестница Интарры тяжела даже для закаленных мужчин, – заметил Амут, не шелохнувшись.

– До моего кабинета всего тридцать этажей, – возразил Каден, принуждая ноги шевелиться.

Он одолевал этот подъем ежедневно, но всегда неторопливо. С каждым месяцем все медленнее, сообразил он сейчас. А Амут ни разу не дал себе передышки после выхода из палаты совета, и уже на десятом этаже у Кадена загорелись мышцы ног. Он угрюмо приказал себе на время забыть, что намеревался подняться куда выше тридцатого этажа.

– В те времена, когда я жил с монахами, – припомнил он, снова останавливаясь на площадке рядом с Амутом, – такой подъем был бы мне за передышку.

– Вы – первый оратор республики. У вас есть дела поважнее, нежели гонять себя по лестнице.

– Вы – первый щит эдолийской стражи, – возразил Каден, – однако находите время каждое утро взбежать снизу доверху.

Он несколько раз видел, как тренируется этот человек: всегда до рассвета, в полном доспехе и с мешком песка за плечами, он топал по ступеням с застывшим в решимости лицом.

– Ежеутренние пробежки не помогли мне исполнить свой долг, – мрачно возразил Амут.

Каден повернулся к нему и принял строгий вид:

– Довольно вам извиняться. Я жив. Совет в безопасности. Сколько вы ни корите себя, это не прольет свет на случившееся.

Амут бросил на него взгляд, скрипнул зубами и кивнул:

– Как скажете, первый оратор.

– Поговорим на ходу, – предложил Каден (до его кабинета оставалось еще пятнадцать этажей). – Только пойдемте медленнее. Что там произошло?

– Кто-то проник во дворец.

– Это несложно, – заметил Каден.

– Они сумели пробраться в Копье.

Каден попробовал это обдумать. В Копье Интарры вела одна дверь – высокая арка, прожженная, прорезанная или пробитая в несокрушимом закаленном стекле стен. Ее день и ночь охраняли эдолийцы.

– Ваши люди у входа…

– Копье не назовешь неприступной крепостью. Дела импе… – Он покачал головой и поправился: – Дела республики ведутся внутри.