Хроники Нетесаного трона. Последние узы смерти

– И ты молчал?

– Я сам только узнал. Имя третьего делегата оказалось мне незнакомо, и я запросил его портрет и описание. Увы, глупец, которому это было поручено, прислал мне варварски изрисованный пергамент с другим портретом – видимо, одного из делегатов Креша. Я лишь недавно обнаружил ошибку.

Адер пыталась осмыслить это открытие. Ил Торнья был оружием, оружием уничтожения. Она держала его в ошейнике, на поводке и все равно страшилась, не упустила ли чего-то из виду, не окажется ли однажды, что поводок оборван.

– Это Киль написал проект конституции, – догадалась она.

Ил Торнья кивнул:

– Он никогда не жаловал вашу империю. Собственно говоря, он сотни лет готовил ее уничтожение. За всеми значительными переворотами, за всеми заговорами против власти Малкенианов стоял он.

– Кроме, конечно, одного. Кроме убийства моего отца.

– Да, – улыбнулся кенаранг, – кроме этого.

Адер вглядывалась, силясь прочитать что-нибудь в его непроницаемых глазах, рассмотреть в них блеск лжи или мрачный свет истины. Как всегда, увидела она многое. И как всегда, не могла доверять увиденному.

– Ты опасаешься, что Каден знает о тебе, – сказала она.

– Я уверен, что Каден обо мне знает. Киль ему рассказал.

За ее спиной шевельнулся и подал голос Санлитун. На миг перед Адер встало ужасное видение: ургулы валят через мост, светлокожие всадники проламывают стены замка, врываются в ее палаты, хватают ребенка…

Она вскочила, отвернулась, пряча от ил Торньи лицо, и шагнула к колыбели.

– Я еду, – устало сказала она. – Попробую залатать эту дыру. Более того не обещаю.

Ил Торнья улыбнулся, блеснув зубами в отсвете лампы:

– Для начала – залатать. Впоследствии мы поищем более… долговременные решения.

3

– Они пришли за вами, – сказал Маут Амут. – Нападавшие искали вас.

Каден остановился на ступенях, оперся на перила, перевел дыхание и покачал головой:

– Наверняка вы этого не знаете.

Амут шагал через две ступени, не замечая тяжести блистающей эдолийской брони. Только на следующей площадке он заметил, что Каден отстал.

– Приношу извинения, первый оратор, – с поклоном проговорил он. – От стыда я сделался нетерпелив.