Хроники Нетесаного трона. Последние узы смерти

Мои люди нашли гонца, доставили его ко мне, а я, узнав содержание послания, немедленно приехал к тебе. Нельзя во всем видеть заговор, Адер.

Ил Торнья покачал головой.

– Прости, но это звучит фальшиво. – Она откинулась на стуле, пригладила волосы, давая себе время сосредоточиться на главном. – Хорошо. Гонец. От республики.

– И они предлагают переговоры. Мирное соглашение. Судя по всему, начинают понимать, что их «народное правительство» провалилось.

– Какая проницательность! И им понадобилось всего девять месяцев, потеря двух атрепий, гибель десяти тысяч людей и голод по всей стране.

– Они хотят вернуть тебя. Хотят снова посадить на Нетесаный трон императора. Залечить раскол.

Адер прищурилась, стараясь выровнять дыхание и рассуждать хладнокровно. Звучало соблазнительно – о, как соблазнительно. И столь же невероятно.

– Невозможно, – покачала она головой. – Сорок пять самых богатых и злобных аннурских магнатов не способны уступить обретенной власти. Даже загорись вокруг них город, даже загорись сам дворец, они не свернут с пути.

– Ну… – протянул ил Торнья, пожимая плечами, будто извинялся за свои слова. – Они и не намерены отказываться от власти. Строго говоря, они хотят посадить тебя на трон, но по-прежнему принимать законы и определять политику. А ты чтоб послушно лаяла по их команде… Как-то так.

Адер ударила ладонью по столу – сильнее, чем намеревалась. Санлитун пискнул в колыбели, и она замерла, восстанавливая сорвавшееся дыхание.

– Их сраная политика, – прошипела она, – губит Аннур, выворачивает империю наизнанку.

– Насколько я понял, они ждут от тебя не просто одобрения. Они хотят, чтобы ты улыбалась народу с этой навозной кучи.

– Не дождутся, – отрезала Адер.

Кенаранг поднял бровь:

– Было время – и с тех пор прошло не так уж много месяцев, – когда ты допускала переговоры с советом… и сама слала к ним гонцов.

– Которых они пленили. Я даже не знаю, живы ли эти добрые люди.

Ил Торнья поморщился, словно попробовал на вкус подпорченную пищу:

– С уст императора не должно срываться слово «поздно».

– А я думала, император должен смотреть правде в лицо, а не бежать от нее.

– Разумеется! Гляди в лицо жестокой правде – наедине с собой. Но не вселяй страх в сердца тех, кто за тобой идет.

– В твое сердце я не вселю страх, даже пропихивая лопатой.