Хроники Нетесаного трона. Огненная кровь

Потому и иду с паломниками поклониться Интарре. Может, богиня услышит молитвы и вернет мне свет?

Ход показался ей изящным: маскировка послужила заодно и оправданием. Одна легенда объясняла и повязку, и путешествие. Вот только Ниру она не убедила. Та склонила голову к плечу, впилась в Адер суровым черным глазом и, казалось, могла смотреть так полдня.

– Вот и он туда же, – наконец заговорила старуха, махнув клюкой в сторону брата. – Надеется, что боги превратят его протухшие яйца в свежие. Я ему твержу, что скорее мои усталые сиськи встанут торчком, как у молодух, а я-то и то не рассчитываю.

– Сестра, – окликнул ее от тюков Оши, – не отбирай у девочки надежду. Интарра – древняя богиня, и пути ее неисповедимы.

– Это я древняя, – отрезала Нира. – И довольно намыкалась, чтобы сказать: свинья и та лучше богини.

Она махнула клюкой на чернобрюхую скотину, тычущую рылом в объедки под колесами фургона.

– Свинья, она настоящая. Свинье можно врезать… – Она ткнула скотину в бок, и та ответила ей возмущенным визгом.

 – Свинью можно пнуть. Коли ты одинок и неразборчив, можешь свинью и поиметь, а к утру зарезать ее на мясо. Свинья настоящая. Не то что твоя туманная божественная сука.

Оши покачал головой:

– Я объяснял тебе, сестра, как много значит в таких делах вера.

– Да-да, – торопливо закивала Адер. – Я тоже верю богине. Ее святым промышлением все кончится хорошо.

Она тараторила, подделываясь под наивную юную паломницу.

Нира закатила глаза:

– Лучше в койке с калекой, чем целое корыто веры.

Вера и убить может, и ты… – она ткнула в Адер острым пальцем, – запомни этот маленький урок. А что до хорошего конца, так для тебя, если быстро не поумнеешь, все и так скоро закончится.

Адер задумчиво кивнула.

Не дождавшись от нее ответа, Нира поморщилась и бросила взгляд на кишащую толпу.

– Давай-ка сюда, – понизив голос, буркнула она.

Старуха кивнула на задок фургона, от которого паломников разогнали визжащие черные свиньи.

Адер не двинулась с места.

– Иди, говорю, лярва упрямая! – сверкнула глазами старуха. – Не то скажу, что на языке вертится, при всех, а это тебе навряд ли понравится.

Адер колебалась. Она бы рада была поскорей удрать от этой женщины, но удирать было некуда. Хуже того, в голосе Ниры ей послышалось подозрение, от которого волоски на загривке зашевелились. Еще чуть помедлив, Адер кивнула и шагнула к фургону, подобрав подол, чтобы не задеть грязных свиней.