Хроники Нетесаного трона. Огненная кровь

– Шаэль сладчайший, мозги-то у тебя не раскисли?

– Нет, – отозвалась наконец Адер, стараясь говорить потише: старуха и без того привлекала слишком много внимания.

– Отлично, – бросила та. – Хватит с меня и этого, с жопой вместо башки.

Она ткнула в брата большим пальцем, возмущенно затрясла головой и снова обернулась к фургону. Адер облегченно выдохнула, но рано, потому что старуха задержалась, выругалась себе под нос: «Пускают же дурех бродить!» – и, словно нехотя, снова обернувшись к девушке, шагнула вплотную:

– Что у тебя за тряпка на глазах?

– Нира, – вмешался старик, покачав головой и устремляя вдруг взгляд в небо.

Старик замолчал, уставившись вдаль пустыми глазами.

– Дело не дело, отвали, Оши, – огрызнулась старуха. – Девка торчит тут поленом на колоде, пыхтит, как сука в жару, а ты про дело. Перевязал бы лучше проклятые ремни, коль уж взялся. Это тебе дело или не дело?

Она вновь обратилась к Адер и по-хозяйски махнула девушке:

– Не стой столбом, дай разобраться.

Адер попятилась было, но со спины напирал народ, не давал уйти. Попытка растолкать толпу привлекла бы к ней еще больше внимания.

– Нет, не речная слепота… – забормотала она.

Еще не договорив, она спохватилась, как глупо врет. Она ведь уже сказала Лехаву, что страдает речной слепотой, но эта женщина, как видно, решила сама проверить.

– Наверное, что-то другое, – заговорила она чуть громче. – У меня не кровило и не гноилось.

– Дай-ка взгляну. – Старуха решительно потянулась к ее лицу, насупила брови. – Что толку от правды прятаться!

Адер отдернула голову.

– Я и не прячусь, – громче, чем хотелось бы, возразила она и, увидев, что к ней обращаются новые лица, в душе обругала себя. – Просто зрение меркнет. Мой врач велел завязать глаза и беречь их от света, чтобы отсрочить слепоту.

Старуха плюнула на широкие плиты мостовой:

– Врач, говоришь? И сколько добрых золотых солнышек ты выбросила на этого шарлатана?

– Он знает свое ремесло, – отрезала Адер.

– Ремесло это – доить богатеньких? – презрительно отмахнулась старуха; в ее острых глазках мелькнуло что-то сродни жалости. – Нет, девонька, когда зрение меркнет, тряпицей его не удержишь.

Адер медленно кивнула:

– Знаю.