Дюна: Орден сестер

– Ты спас меня от жизни в невежестве и нищете, а я тебя – от уничтожения. Справедливый обмен. Но извини, что не могу сделать больше – пока не могу, во всяком случае. Нам нужно быть очень осторожными.

Много лет назад Эразм в мире машин выбрал из жалких загонов для рабов ребенка: он хотел провести эксперимент, проверить, можно ли с помощью тщательного обучения и подготовки цивилизовать одно из этих яростных хищных созданий. За годы независимый робот превратился в отца и наставника, который научил Гилберта так организовывать мышление и развивать свои способности, что он смог мыслить с эффективностью, прежде считавшейся доступной только компьютерам.

Какая ирония, думал Гилберт, что эта школа максимализации человеческого мышления корнями уходит в мир мыслящих машин.

Эразм оказался учителем строгим, но превосходным. Робот, вероятно, достиг бы успеха, даже если бы выбрал другого ученика, но Гилберт был глубоко благодарен судьбе за то, что выбор пал на него.

Разговаривали они негромко, никогда не забывая о том, что их могут услышать.

– Я знаю, ты и так рискуешь, но меня одолевает беспокойство. Мне нужна новая оболочка, новое функционирующее тело, которое вернуло бы мне подвижность. Я постоянно думаю о бесчисленных сценариях испытаний, которые можно будет проверить на твоих учениках. Я убежден, что люди способны делать захватывающие, иррациональные вещи.

Как всегда, Гилберт уклонился от темы создания нового тела, к чему стремился робот.

– Это верно, отец, – и вести себя свирепо, необузданно.

Поэтому приходится тебя прятать. Из всех тайн империи твое существование – самая большая.

– Я стремлюсь снова взаимодействовать с людьми… но знаю, что ты хочешь как лучше. – Голос машины смолк, и Гилберту представилось меняющееся выражение флометаллического лица, оставшегося в Коррине вместе с телом. – Прогуляй меня по кабинету. Открой ненадолго ставни, чтобы я мог выглянуть с помощью своих сенсоров. Мне необходимы новые впечатления.

Не теряя бдительности, Гилберт поднял легкую сферу и понес, стараясь не уронить или как-нибудь еще не повредить ее.

Он поднес сферу к окну, выходившему на широкое мелкое озеро – маловероятно, чтобы с этой стороны кто-нибудь смотрел, – и поднял жалюзи. Он не мог отказать Эразму в такой небольшой любезности – слишком многим он был обязан независимому роботу.

Робот усмехнулся, напомнив Гилберту о мирных идиллических временах на Коррине.

– Вселенная сильно изменилась, – задумчиво сказал Эразм. – Но ты приспособился.