Страна не для него

Раздвинув перегородку, женщина внесла увесистый столик-поднос, на котором были составлены чай, угощения и вся необходимая для этого посуда.

– Тяжело же! Давайте помогу! – подскочил было Курт.

– Нет-нет, они совсем не тяжелые, все в порядке, – ласково улыбнулась женщина, усадив его на место своим нежным материнским взглядом.

Кицуне достал еще один дзабутон, тем самым красноречиво прося мать о любезности составить ему и его другу компанию. Она была тронута и принесла прибор для себя. Столик был установлен посередине комнатки, прямо под лучами теплого апрельского солнышка, сочащегося в окно, и все трое устроились вокруг него.

Курт решил изобразить из себя коренного японца и царственно воссел в позу сейдза (*традиционная японская поза для сидения). А когда хозяева дома чуть ли не хором произнесли: «Итадакимас» – он лишь пожал плечами, не понимая, какого хрена японцы постоянно говорят это слово, которое так сильно его раздражает. И на первый раз ему это сошло с рук.

– Раз уж вы собрались заниматься, я подумала, что немного сладостей пойдет вам на пользу, – говорила женщина размеренным голосом и все с той же мягкой улыбкой, которая, казалось, никогда не сходила с ее губ.

 – Куруто-тян, попробуй наши конфеты, мы делали их сами. Ки-тян любит помогать мне делать конфеты.

И тут Курт сдал себя со всеми потрохами, что он ни разу не японец: взял одну палочку из пары хаси и стал целиться в приглянувшуюся конфетку. Хозяева все поняли без слов, с первого взгляда.

– Какая же я глупая! – испугалась мама Кицуне, быстро поднялась и засеменила на кухню со словами: – Я сейчас принесу ложку.

– Да не стоит, я бы и так справился! – крикнул ей вслед обеспокоенный Курт.

– Ты не умеешь пользоваться хаси, не так ли?.. – поинтересовался Кицуне несмело.

– Н-нет.

Курту было ужасно стыдно, что своим незнанием элементарных японских манер он доставляет хозяевам, а в особенности пожилой женщине, столько хлопот и неприятностей.

– Пока вы будете заниматься, я нажарю вам рисовых шариков, – продолжила мама Кицуне, как ни в чем не бывало, когда инцидент был исчерпан.

 – Куруто-тян, ты любишь рисовые шарики? Ки-тян их обожает.

– Мама, мне неловко… Ты говоришь только обо мне… – пробурчал Кицуне.

– Но о ком же мне еще говорить? Других детей, кроме Ки-тяна, у меня нет.

– Очень вкусно! – сказал Курт, уплетавший уже пятую конфету. – Как Вы их делаете? Я попрошу Рейджи, чтобы тоже мне такие делала.