Страна не для него

Сото замолк где-то на слове: «Не надо кормить меня, как ма…», затем накрыл рот ладонями и принялся с трудом и хрустом челюстей пережевывать то, что ему так беспардонно туда утрамбовали.

– Вот и получилось! Это было совсем несложно, правда? – удовлетворенно заулыбался Акума. В его глазах плясали не то, что черти, а целая преисподняя!

Сото, не переставая усиленно жевать, отрицательно помотал головой, в которой так и мелькали кадры из фильма «Эдвард Руки-ножницы», где подлые соседки заталкивали в рот главного героя целые ложки с салатом.

Тем же вечером он впервые добровольно вышел из комнаты, когда толстая кухарка позвала его ужинать, и даже сам попросил у нее хаси вместо вилки.

– Не могла бы ты делать для меня кусочки поменьше? – сказал Курт затем. – Это вообще не комильфо, когда другой пацан кормит тебя этими гребаными палочками, а ты чувствешь себя, как безмозглый младенец!

Кухарка посмотрела на него с превеликим удивлением. Он впервые заговорил с ней по собственной воле.

Учи (*Свой (яп.)) – Часть первая

Иностранца звали не Сото и даже не гайдзин. Его звали Курт Хартлесс.

– Куруто Харетересу! – позвал его преподаватель философии на следующем уроке, когда изрядно помучил Кицуне Митсюзаки.

Через пару дней ему наскучило гнобить бывшую жертву школьного идзиме, поэтому нужно было найти другой объект для демонстрации авторитета. Тупой одинокий иностранец с потерянным лицом, не знающий японского, казался отличным кандидатом.

– Куруто Харетересу!

Иностранец никак не отреагировал. Он просто скучающе пялился в окно. Ладно, если б любовался цветением сакуры, что росла на другой стороне улицы… Он уставился в проклятое окно просто потому, что ему больше нечем было заняться!

– Куруто Харетересу! – гаркнул преподаватель, оскорбленный столь недопустимо дерзким игнором.

Когда никакой реакции не последовало и на сей раз, он резко двинулся в последний ряд и саданул по столу, за которым сидел иностранец.

– Эй, я к тебе обращаюсь! Ты что, глухой?

– Excuse me?.. – англичанин явно растерялся и с перепугу не понял, что ему сказали.

– Ты что, еще не выучил нашего языка? Тебе не кажется, что к языку страны, которая любезно дает тебе приют, следует проявлять чуть больше уважения? А, Харетересу?

До иностранца, наконец, дошло, что учитель обращался к нему на японский манер.