Заоблачная звезда. Фарагундо

Её растопыренные крючковатые пальцы напомнили когтистую лапу сапсана, атакующего свою добычу.

Он, чуть не сбив старушку, еле остановившись перед растопыренной пятерней, не переводя дыхания, коротко выпалил:

– Что вам?

– Ты уже опоздал во многом, мой мальчик, и потерял половину себя! – прохрипела старческим слабеющим голосом старуха.

Тут же Фарагундо попятился назад: всмотревшись в морщинистое лицо, он увидел утренний образ облака точь-в-точь похожий на лицо этой пожилой женщины.

– Изиде, сатана! – прокричал он, всё ещё не выровняв свое дыхание и пятясь назад.

– Не ходи на следующей неделе ни в какой из дней к своему приятелю, у которого одна нога короче другой – и тут же добавила:

– Через него к тебе придет скорая смерть!

Фарагундо передёрнуло.

– Что? – переспросил он, вытянув шею вперёд.

Какое-то время они смотрели друг на друга молча. На перекрёстке, очерченного зданиями пересекающихся улиц, в разные стороны проходили люди, как-бы создавая иллюзию размешиваемого сахарного песка в стакане чая.

Фарагундо замешкался.

– Я всё сказала! – прервала молчание старуха, и медленно обойдя парня начала свое движение на подъем в сторону пригорода.

Он молча, проводил её взглядом. Вспомнив о цели своего начального движения, парень повернулся в сторону залива и, ускоряясь, побежал к восьмому пирсу.

Время приближалось к обеду, но шхуны не было видно. К нему подошел соседский парень Андрэ и с усмешкой спросил:

– «Что случилось? Где твой отец, в это время Вы уже заканчиваете продавать рыбу и уже мысленно тратите выручку!»

Фарагундо молчал и вглядывался в горизонт.

Он ничего не слышал. Мысли его теснились. То отец возникал в его сознании, то старуха давила его своей пятернёй, то возникал образ приятеля с короткой ногой, с соседней улицы которого звали Юнта. Не дождавшись ответа, Андрэ махнул рукой и резко подался в сторону пригорода.

– Что за бред! Где мой отец? – сам себе в полголоса произнес Фарагундо.

Его мысли поплыли дальше. На горизонте появлялись корабли.

Он вглядывался в их контур и понимал, что это не шхуна отца, так как они имели три мачты, а шхуна отца, имела две мачты и походила на большую яхту.

На сердце становилось не спокойно. Прошло еще полчаса. Вот на горизонте в контуре очередного судна он разглядел две мачты. Сердце радостно забилось. Шхуна подходила к пирсу, и Фарагундо узнав её, успокоился. На капитанском мостике он увидел силуэт отца, и при виде своего родителя радость заполнила сердце нашего героя.