ПутешестВеник, или С приветом по Тибетам

Министр финансов во всеуслышание заявлял о желании стать безруким, но спустя некоторое время народ, поверивший было ему, хотел уже не только его руки, но и голову, а самые ретивые говорили и о других его, более интимных, органах.

Пришло новое поколение хозяйственников, у которых вся бухгалтерия была в голове или, в лучшем случае, в записной книжке. Налоги, учёт, что это вообще? Купил, потом в три раза дороже продал, и на эти два процента живёшь. А в орфографическом словаре самые знакомые слова это – ОППАзиция, ЧИСТАписание и ТИПАграфия.

Кроме того, перспективе нормально работать Вениамину, по только что полученной профессии, после окончания техникума, мешало горячее желание военкома поскорее заполучить его под своё попечительство.

Маму сократили, и она за год поменяла три работы. Сбережений особо не было, помощи ждать не от кого. Поэтому, когда Веня пошёл в армию, она вздохнула с облегчением.

По причине слабого зрения, испорченного, как говорила мама, из-за своей неуёмной любви к чтению, Веня попал в стройбат.

– Стройбат – самые страшные войска! Нам даже оружие не дают! – Так шутили сами о себе его сослуживцы.

Но для Вени отношения в его части были даже лучше. Вопреки всем известному лозунгу, не менее известного рода войск: «Никто кроме нас!», здесь царил принцип: «А с фига ли мы?»

Нормально работаешь и никто тебя не замечает. Совмещаем пространство и время: «Копаем отсюда и до обеда».

Его воинская часть была под Ленинградом. Вопреки всем ужасам, рассказываемым о службе в армии того периода, конкретно он отслужил более – менее неплохо, в относительном тепле и сытости.

Его приметил прапорщик Нурмамедов, заведовавший складом. Заинтересовавшись записью в личном деле «бухгалтер», он, оставив при себе молчаливого новобранца, был поражён талантом того знать в любой момент сколько, чего и где находится у них на складе.

Правда, эта же черта имела нехорошую «побочку». Веня с беглого взгляда подмечал любые перемещения хранимого имущества. Он искренне удивлялся, как из-под опечатанной двери склада, ночью, мог запросто быть унесён мышами ящик тушёнки. Ну, по крайней мере, по версии Нурмамеда.

Да, да, Нурмамед. По обычаям своего аула он был Нурмамедом Нурмамедовичем Нурмамедовым. Его отец, его дед и так далее, все были Нурмамедами.