Илья Муромец и Царевна Лягушка

Герман Гессе: «Кнульп»

– — – — – — – — – — – — – —

Тропа едва сама за собою поспевала то вдруг два раза повернуть влево, то, зачем-то, петлю выпендрёнить, чтобы потом, вправо рванув, затеять с Ильюхой игрушки-проверялки, так и норовя спрятаться в траве.

Дескать, найдёшь – дальше пойдёшь, а ежели смекалки не хватит найти, то, значит, не будет тебе дальше Пути!

На кой ты ляд там, дальше, нужен, если с головою не дружен?

Илья же на такие мелочи внимания не обращал вовсе.

Ну, балуется тропинка, и ладно.

А Илье не до баловства нынче: он ведь не просто так, от нечего делать, по Лесу шастает, он серьёзным делом занят, – стрелу ищет.

Илья зорко вокруг доглядал, ничего не пропускал: ни листочка, ни кусточка, ни травиночки, ни стрекозы-егозы, ни мышки-норушки, ни птички и ни зверюшки.

А потом вдруг резко замер.

Насторожила Илью наставшая вдруг полная тишина.

В тишине этой отчётливо накапливалась угроза.

– Сзади. – Определил Илья, и шагнул в сторону.

Там, где его в это мгновение уже не было, в землю с неприятным чмокающим звуком вонзилась огромная, почти Илье до макушки, стрела.

Илья посмотрел на стрелу, потрогал перья – каждое длинною с его руку, и совершенно спокойно отошёл к деревьям.

Чем, собственно, вновь опередил стрелка: следующая стрела с ним опять разминулась, в землю воткнулась.

– Хватит уже. – Крикнул Илья в чащу. – Всё равно, не попадёшь ведь.

В чаще что-то тяжело завозилось, деревья шатаючи, и на поляну вышел громадного роста мужичина – макушкою под верхушечку сосёнки самой в высоту длинной.

Белокур волосом, кучеряв зело, и в простыню белу обёрнут.

– Во как, – изумился Илья. – И кто ж ты будешь, великан неведомый?

– Купидон. – Пророкотал гигант. – Не ведаю, с языка какого, но – твёрдо знаю: на ваш имя моё переводится как «Вызывающий чувство».

– Понятно. – Илья только головой покачал. – А стреляешь в меня зачем?

– Работа моя такая. – Гигант собрал стрелы, какая куда воткнулась, и сложил в заплечный колчан.

– А как ты сам полагаешь, дядя, – опять поинтересовался Илья, – какое именно чувство именно ты можешь вызвать именно у меня? Только пойми правильно: обижаться – последнее дело. Я просто спросил, ты просто ответь.

– Знаю. – Грустно отвечал Купидон.