По прозвищу «Малюта»

Костромин с интересом прочитал донос, где довольно безграмотно писали про вредительскую деятельность лейтенанта Скуратова, который ежедневно гонял на физподготовку свой взвод, в то время как остальные бойцы роты и батальона занимались повседневными делами.

– И это всё из-за одного лентяя?

– Получается, что так.

– Ну а с Линевичем как так вышло?

– Да всё очень просто, я с самого начала понял, что разбираться в этом деле он не будет. Раз есть донос, значит, всё ясно, осталось только выбить признательные показания.

От услышанного лейтенант Линевич вздрогнул.

– Вместо того чтобы нормально разбираться с поступившими заявлениями, что это, действительно сигнал на вредителя или кляуза на не угодившего тебе человека, он сразу всех записывает во враги народа. А если как раз наоборот, это враг народа написал донос на передовика производства или хорошего специалиста, чтобы убрать его и тем самым нанести вред нашей стране и нашему народу? Вот и получается, что ваш Линевич как минимум пособник врагов народа, а как максимум сам им является, используя своё служебное положение для максимального вредительства стране и народу.

Костромин задумался, с этой стороны он как-то не рассматривал такое положение вещей. А ведь действительно, зачем самому кого-то убивать, проще написать на него донос, и вот такие Линевичи дальше сами всё сделают.

– Вот что, товарищ лейтенант, пойдемте в мой кабинет, поговорим.

От этого капитана не веяло угрозой, похоже, мне повезло нарваться на адеквата. Я спокойно вышел из кабинета Линевича и проследовал за капитаном. Уже в его кабинете я как бы между прочим вытащил из кармана галифе ТТ Линевича и отдал его капитану. Оставлять пистолет на столе или в столе лейтенанта я не захотел, ну его к лешему. Сейчас в его мозгах полный раздрай, а если он, схватив пистолет, ринется за нами сводить со мной счёты, то что, устраивать с этим дебилом перестрелку в здании городского НКВД? Как говорится, бережёного бог бережёт, вот и не будем искушать дебилов.

– Давай, лейтенант, рассказывай, что там у вас произошло, только правду, а про эту филькину грамоту… – Капитан потряс листками с чистосердечным признанием Линевича, – можешь забыть.