Салага-2

Жадность к деньгам взяла верх над всеми остальными чувствами. Подумалось, проще всего затащить Грача в машину. Пусть полежит там, глядишь, сам отойдет. А нет, он его в больницу отвезет, когда клиента доколет.

Ящер толкнул Фиму в бок:

– Грузи Грача на заднюю седелку.

– Один? В нем же центнер веса.

– Грузи, говорю! – рыкнул Ящер.

Пленник просунул руки Грачу под мышки, с натугой оторвал тело от земли.

– Дверцу открой, – отдуваясь, попросил Ящера.

– Это можно, – милостиво согласился бандит.

Открыв заднюю дверцу, он, не оборачиваясь, отступил назад, к багажнику. Олегу оставалось встать и приставить электрошокер к его слоновьей шее.

Ящер рухнул.

Глазам Фимы открылась странная бесформенная фигура, очень смахивающая на привидение. От удивления он уронил Грача на землю.

– Ты кто? – Спасенный с подозрением разглядывал своего спасителя, справедливо опасаясь, не окажется ли он новым еще более жестоким мучителем. Причиной тому было странное облачение Петрова и убеждение, что ночью в глухом районе города у развалин сгоревшего дома порядочные люди не гуляют.

Олег усмехнулся:

– Добрый самаритянин. Устраивает?

– Меня все устраивает, лишь бы не псих. В своем балахоне ты больше всего похож на него.

– Это не балахон, а пижама. Мне ее в отделении больнице выдали. Но не в психиатрическом, а в хирургическом.

– И по какому поводу ночью по городу в ней разгуливаешь?

– Слушай, чего ты меня допрашиваешь? – не выдержал Олег, – Лучше бы спасибо сказал.

Недоверие недавнего пленника к своему освободителю начало таять.

– Извини, твоя правда. Ты из-за меня рисковал, а я веду себя как неблагодарная свинья. Спасибо тебе огромное. – Он протянул Петрову руку. – Ефим.

– Олег.

– Очень приятно. Однако долг платежом красен. Могу я тебя как-то отблагодарить?

– Можешь, – не промедлил ухватиться за его предложение Петров. – Только поговорим об этом в другом месте. Братков я электрошокером отключил. Скоро они очухаются, так что задерживаться здесь нам не стоит.

– Упаси Бог! – Ефим с брезгливым выражением лица мелко затряс растрепанной шевелюрой. – О чем говорить с таким отрепьем? Придушить бы их совсем, чтобы нормальным людям жить не мешали, да из меня душитель как удавка из пластилина…

Глава 4

Володину открыл сам Иванушкин. Бледное лицо и виновато-растерянный взгляд выдавали душевное состояние подчиненного.